Он пришел, как обычно, в восемь, и они сразу поднялись в комнату над гаражом. Выпускная работа была уже готова, оставалось лишь провести последнюю шлифовку. Билл приготовился заниматься, но мысли Стеф оказались заняты дру гим. Она смотрела куда-то в сторону, думая, как начать признание, и от волнения покусывала ногти. Наконец Билл, устав ждать, встал и, взяв за запястье, отвел ее руку от лица.
— Ты же знаешь, что не должна этого делать.
— Чего? — растерянно спросила Стеф, не поняв сразу, о чем речь.
— Грызть ногти — нехорошо. У тебя прекрасные руки, маленькие и изящные, а кожа подобна шелку, нежному и блестящему. — Их глаза встретились. Билл ласково гладил ее ладонь. — Не грызи ногти, Стеф, не порти красоту своих рук.
Она помнила, как замерло ее сердце, когда он медленно поднес к губам ее пальцы и начал осторожно целовать их кончики, один за другим. При этом Билл не отводил взгляда от ее глаз, словно опасаясь, что она вырвет у него руку при первом же неосторожном движении.
Но Стеф и не думала вырываться. Губы Билла, его пальцы мягко прикасались к нежной девичьей коже, волнующе лаская. Стеф почувствовала, что у нее начинает кружиться голова, а глаза невольно закрываются, — сладкая нега охватила ее.
Отпустив наконец руку, он так же осторожно прикоснулся к волосам Стеф, а затем, взяв ее голову в большие ладони, мягко притянул к себе. Закрыв глаза, она наслаждалась его прикосновениями, чувствуя, как он большим пальцем легонько поглаживает крошечную родинку над ее верхней губой. Билл прерывающимся шепотом повторял ее имя, и голос его звучал, как чарующая музыка, все дальше и дальше увлекающая в волшебное забытье…
Она положила руки ему на грудь и почувствовала, как напряглись мускулы под тканью рубашки. Ладони ощущали его горячее тепло, которое передавалось и ей самой, жаркой волной разливаясь по всему телу.
Не открывая глаз, Стеф чувствовала, как он наклоняется к ее лицу все ближе, ближе…
— О, Билл!.. — только и успела выдохнуть она.
Их губы встретились.
Все было очень невинно. Теперь она не могла не удивляться остроте испытанных тогда ощущений, ведь почти всю ночь они только целовались и ничего более.
Время летело незаметно. Стеф помнит, что окно было открыто и теплый ночной ветерок, врываясь в комнатушку, ласково овевал их разгоряченные лица. Обнявшись, они сидели рядом на полу, глядя на россыпи сверкающих звезд, усыпавших иссиня-черное южное небо. Стеф доверчиво положила голову на мощное плечо Билла.
— Уже поздно, — сказал он наконец. — Мне лучше уйти.
— Нет… — попыталась она возразить, но поцелуем в губы он прервал ее протест. Когда Билл заглянул ей в лицо, его смеющиеся глаза лучились счастьем. — Ты же не хочешь, чтобы твой папа пришел сюда с дробовиком?
Она тоже засмеялась, представив эту картину, но признала, что он прав. Ночь уже перевалила за половину, отец действительно может заволноваться и подняться к ним, пусть даже и не с дробовиком. Билл поднялся и помог ей встать.
Они прошли через двор, и здесь он под сияющей золотом луной поцеловал ее на прощание в последний раз.
— Я тебе позвоню, — шепнул Билл и, повернувшись, ушел в ночь, не оглядываясь.
Стеф провожала любимого взглядом до тех пор, пока его силуэт не растворился во тьме. Ее сердце прыгало от радости, ей хотелось петь и кричать, чтобы все вокруг знали, как она счастлива.
Потихоньку пробравшись в дом через черный ход, на цыпочках она стала подниматься к себе.
— Стеф? Это ты? — раздался сонный голос отца из спальни.
— Да, папа.
— Мальчик ушел?
— Да.
Билл ушел, но он мне позвонит, хотелось крикнуть ей. Позвонит и придет! И мы будем не только работать над сочинением.
— Осторожней на лестнице, детка. И поскорее ложись. Вставать в шесть.
— Да, папа.
Но Стеф так и не сомкнула глаз. Упоительная мысль о том, что днем в школе она снова встретит Билла, не дала ей уснуть до самого утра.
Однако на следующий день Билл так и не появился в школе. Не позвонил он ей и в выходные. Стеф не находила себе места. Предположения, одно страшнее другого, роились у нее в голове. Может быть, он опасно болен? Или попал в автомобильную катастрофу? Она попыталась осторожно что-нибудь выведать у его одноклассников, но никто ничего не знал. А может быть, им просто не было до него дела. Стеф так переживала, что даже осмелилась набрать его номер, но, когда ответил отец Билла, храбрость ее оставила и она положила телефонную трубку. Когда же и в следующий понедельник он не пришел на занятия, ею овладело отчаяние.
И все же Стеф упрямо твердила себе, что не надо падать духом. Она решила дождаться конца недели и, если Билл так и не появится в школе, попросить у отца разрешения воспользоваться их автомобилем (она только что получила права), чтобы поехать к Биллу домой и узнать, что случилось.
Однако осуществить этот план ей так и не довелось. На другой день, когда в раздевалке для девочек Стеф завязывала кеды, готовясь к физкультуре, она случайно услышала разговор двух старшеклассниц.
— Ты знаешь про Оттилию?
Стеф узнала голос Стеллы Туффолз, капитана группы поддержки школьной баскетбольной команды, одной из первых красавиц в выпускном классе.
— Нет, а что? — ответила ее подружка, смазливая Мэгги Льюис.
Стеф не собиралась подслушивать, но их разделял только один ряд шкафчиков для одежды, и до нее долетало каждое сказанное ими слово. Не участвуя в разговоре, Стеф, однако, сразу поняла, что речь идет об Оттилии Дартвелл, самой красивой и самой богатой девочке в их школе.
— Да ты что! Слушай, ты не поверишь, но она беременна.
— Врешь! А это точно?
Стеф услышала приглушенное хихиканье.
— Ну, положим, я со свечкой не стояла, если ты это имеешь в виду. Но, по моим сведениям, она не только беременна, но ее хахаль даже готов жениться на ней.
— Дори? Да он никогда ни на ком не женится, разве что на себе самом!
Снова раздалось хихиканье. Они говорили о Дориане Фитцпатрике, капитане футбольной команды и старосте старших классов. О его романе с Оттилией знала вся школа.
— Нет, не угадала. Дори — это бы еще куда ни шло, но не он сделал ей ребенка.
— Ты хочешь сказать…
— Да-да-да, — пропела Стелла. — Похоже, Отти бегала через окошко на ночные свидания не только с Дори. Представляешь, какое будет лицо у папаши Дартвелла, когда он узнает, что его куколку затрахал не кто иной, как Билл Уиндхем?!
Зазвенел звонок, и обе с хохотом выкатились из раздевалки. Стеф же не могла пошевелиться. Ей казалось, что от нестерпимой душевной боли сердце ее сейчас разорвется на тысячу частей. Он никогда не говорил ей о своих отношениях с Оттилией! Ни разу даже не намекнул, что встречается с ней. Стеф не могла поверить, что это правда. Ведь он бы не стал тогда ее целовать и говорить все те прекрасные слова, которые она от него услышала.
