— Да ты что?! — Ухватив конец их разговора, Вики поднялась из-за стола, за которым они с Айрин обсуждали совсем другие вопросы — дела на их семейной лесопилке.
Айрин поставила в мойку тарелку, опустошенную Вики, и присоединилась к ним троим, стоявшим у входа в гостиную.
— Думаю, ни для кого не секрет, что у Джеффа есть проблемы, — продолжал Эд, при этом успев нежно погладить по головке выходящую из кухни Вики. — Он, похоже, совсем неплохой мальчик. Но общаться с ним совсем не просто. Поверь мне, я думаю, что…
— Ты сказал проблемы? — прервала его Стеф.
В ее голосе звучало беспокойство. До сих пор о сыне Билла говорили как о совершенно нормальном ребенке. То, что сказал теперь Эд, стало для нее неприятным сюрпризом. Неужели он имеет в виду какое-либо расстройство здоровья или умственную отсталость? Боже праведный, она надеется, что нет!..
В памяти у нее вдруг всплыла картина былого, так ясно, будто это было только вчера. Стеф вспомнила, какой гордостью светилось лицо Билла, когда он однажды показал ей фотографию сына. Неужели прошло уже тринадцать лет? Они встретились тогда совершенно случайно возле магазина, и Билл говорил только о ребенке.
Стеф удивилась, что даже теперь, по прошествии стольких лет, она живо помнила ощущение той душевной боли, которую испытала при встрече.
— Лично я считаю, — начала Айрин тем тоном непререкаемой уверенности в своей правоте, который Стеф про себя называла «голосом материнства», — что у мальчика все в порядке. Ему только нужно немного любви и нормальную обстановку в доме. Всем известно, что матери с самого рождения нет до него ни малейшего дела. Неудивительно, что он стал трудным ребенком.
— Думаю, ты права, — согласилась Вики. — Я не очень хорошо знаю Джеффа и лишь несколько раз общалась с ним, но уверена, что больше всего на свете этому ребенку не хватает твердой родительской руки и кого-нибудь, кто бы по-настоящему его любил.
— Но у него же есть отец, — возразила Стеф.
Разве кто-нибудь, подумала она, слыша, как Билл отзывается о сыне, мог усомниться в его любви?
Стеф заметила, что Эд заинтересовался ее вниманием к Джеффу, и, словно со стороны, услышала свой спокойный, нейтрально звучащий голос:
— Неужели вы полагаете, что Билл его не любит?
— Напротив, — убежденно ответил Эд. — Он очень сильно его любит. Но как я заметил, бывшая жена Билла хотела бы, чтоб мальчик думал по-другому.
Глаза Стеф широко раскрылись.
— Зачем? С какой целью?
Еще в школе она была знакома с Оттилией Дартвелл и знала ее как девочку эгоистичную и мстительную, способную на подлый поступок. Однако с тех пор Оттилия выросла, стала матерью. Зачем же ей настраивать сына против его отца? Будто прочитав ее мысли, Эд горько усмехнулся и сказал:
— На войне как на войне. Я нередко встречал такую ситуацию в семьях, которые обращались ко мне за советом. Некоторые родители, причем не только разведенные или находящиеся на грани развода, используют детей как средство давления на партнера. Иногда это делается преднамеренно, иногда неосознанно. Но результат в конечном счете один и тот же. Дети оказываются меж двух огней и не знают, кому из родителей доверять, и в результате не доверяют никому.
— По вашему мнению, у ребенка нет какой-либо умственной неполноценности или отставания в развитии? Полагаете, что все его проблемы лишь в отношениях с окружающими?
Сама того не замечая, Стеф, задавая вопросы, перешла на более мягкий и доверительный тон, возможно, в силу профессиональной привычки преподавателя. Эд, сам опытный воспитатель, улыбнулся, оценив ее умение четко формулировать вопрос.
— Я бы сказал, это — верное предположение. Мальчик выглядит совершенно нормальным.
— Однако учится он не очень хорошо, — заметила Айрин.
— Да, но лишь из-за частой смены школ, — пояснил Эд. — Как мне рассказывал Билл, его сын повидал на своем веку больше школ, чем агент по подбору игроков для футбольной команды. Лишь в последние годы мать Джеффа живет на одном месте достаточно долго для того, чтобы Билл имел возможность регулярно видеться с сыном. И все же, — понизив голос, задумчиво произнес он, — мне кажется, что отцу трудно наладить близкие отношения с взрослеющим сыном, встречаясь с ним лишь два раза в месяц.
Наступила пауза. Никто не находил возможным что-либо добавить. Наконец Вики нарушила затянувшееся молчание, объявив, что им с Эдом уже пора домой.
Прощаясь на крыльце, Стеф поцеловала свою высокую, светловолосую сестренку и поблагодарила за то, что та доставила ей автомобиль в целости и сохранности. Последнее Стеф вообще считала чудом, зная об отчаянной манере, в которой Вики водила машину. У них за спиной Эд и Айрин, по своему обыкновению, обменивались на прощание шутливыми колкостями. Затем Эд подал жене руку, помогая сойти вниз по деревянным ступенькам. Уже сидя в «форде» и выглядывая из окна, он пообещал приехать вместе с Вики завтра, чтобы, по семейной традиции, отметить День Независимости на лужайке перед домом.
Остаток воскресного дня прошел спокойно и размеренно, без каких-либо событий. Приготовленное на ланч овощное рагу оказалось великолепным. После еды Стеф, по настоянию Айрин, отклонившей предложение помочь ей с грязной посудой, присела отдохнуть за чашкой чая с пряностями. Багряные лучи вечернего солнца врывались в кухню через круглое окно над мойкой, окрашивая предметы всеми оттенками красного цвета. Устроившись за длинным кухонным столом, Стеф наблюдала, как ее сестра, ловко работая ножом, чистит фрукты для мусса.
Такая картина повторялась изо дня в день и из года в год. Когда они жили вместе, Стеф ни разу не видела, чтобы старшая сестра праздно проводила время. Айрин постоянно была занята каким-нибудь полезным делом. Она работала в саду или варила варенье, готовила или занималась с соседскими детьми. Вся ее жизнь проходила в заботах о ближних. И никогда Стеф не замечала, что Айрин как-то тяготят или утомляют эти бесконечные хлопоты, упавшие на ее плечи со смертью матери, которой не стало через несколько часов после рождения Вики.
Стеф тогда было только три года, Кэт — пять, Айрин — семь. И хотя отец нанял постоянную домработницу — тетушку Рэчел, поселив ее в комнате над гаражом, — та прожила у них всего несколько лет, пока Вики не пошла в школу. Айрин к тому времени исполнилось четырнадцать, и Джо Гринуэй счел, что она уже достаточно взрослая, чтобы заботиться о сестрах и вести домашнее хозяйство.
Поднося чашку к губам, Стеф задумалась. Не сводя глаз с Айрин, она спрашивала себя, действительно ли старшая сестра так счастлива, как это кажется со стороны? Неужели ей не хочется ничего иного, кроме как ухаживать за другими, не имея собственной семьи? Или, случается, и она, как Стеф, испытывает чувство пустоты и одиночества?
