своей постели. В комнате царил полумрак, единственным источником света служило заходящее солнце, окрашивавшее стены в багровые тона. Вечер. Что я вообще так долго делаю в постели? Я не помнила, чтобы мне когда-либо позволяли спать днём, разве что перед каким-нибудь важным событием.
Кстати, о событиях. Память услужливо подбросила обрывки: приём в честь дня рождения Ташири, бал, танцы…
Шакар. Он ведь состоялся. Перед глазами всплыло счастливое лицо Джейсона, наш с ним танец. Предложение, которое повергло меня в шок и о котором я не смела и мечтать. А потом… танец с герцогом. При одном воспоминании об этом голова раскололась от боли. Кажется, я всё-таки упала в обморок и, видимо, сильно ударилась. Наверное, поэтому я так ужасно себя чувствую. Сил, чтобы выбраться из уютной постели, не было совсем.
Внезапно тишину нарушило настойчивое покашливание. Я повернула голову в сторону звука, и это простое действие отозвалось острой болью в висках.
На диванчике сидела моя мачеха, сложив руки на заметно округлившемся животе. Её тёмные волосы, обычно уложенные в идеальную причёску, были слегка растрёпаны. А вот платье, как всегда, было безупречным: лёгкое, воздушное, украшенное нежной цветочной вышивкой и многочисленными рюшами. Один из её любимых нарядов, придававших ей облик мягкого и безобидного человека — впечатление, которое было в корне ошибочным.
— Рада, что ты очнулась, Амелия. Я уже начала опасаться, что покушение на твою жизнь оказалось успешным, — произнесла леди Гарен.
— Какое ещё покушение? — не поняла я. — У меня был обморок. От переизбытка чувств.
Мачеха одарила меня суровым взглядом. Похоже, последнюю фразу я сказала зря. Звучало глупо. В Академии от вида монстров я в обморок не падала, а тут рядом с герцогом рухнула на пол.
— Тебя отравили, Амелия. Яд был в бокале. Повезло, что ты выпила совсем немного, в противном случае мы бы с тобой сейчас не разговаривали.
— Зачем кому-то меня травить? — изумилась я. Это просто не укладывалось в голове. У положения бастарда есть свои плюсы: от тебя редко кто пытается избавиться. Хотя… было одно обстоятельство. Помолвка.
Похоже, мачеха думала о том же.
— О вашей помолвке с Джейсоном никто посторонний не знал. Только он, его родители и мой муж. Их уже проверили, они непричастны. Согласно нашей договорённости, они никому не сообщали. Поэтому, дорогая моя падчерица, мне крайне интересно, кто мог пожелать твоей смерти. Особенно интересно, учитывая, сколько усилий я приложила, чтобы устроить твою судьбу.
— Кстати, зачем вы решили это сделать? — спросила я. — У меня не сложилось впечатления, что я вам нравлюсь.
— Твоя учёба в Академии показала, что ты чего-то стоишь, — ответила она ровным голосом, будто мы обсуждали погоду. — Ты продержалась там столько времени и ни разу не взмолилась, чтобы тебя забрали. Наоборот, продемонстрировала стойкость и умение находить общий язык с другими.
— Но такой брак…
— Всё просто, Амелия. В силу возраста у меня не может быть другой дочери брачного возраста, — усмехнулась мачеха, — а благодаря тебе есть возможность породниться со знатным родом. Всё, что требуется — чтобы ты окончила Академию и осталась в живых. Боюсь, с последним у нас возникла проблема.
Перед глазами почему-то возникла морда нага, который мог меня убить. Сначала он, теперь яд. Я невольно сглотнула. Кажется, это не простое совпадение.
— Дорогая падчерица, — мачеха сделала особый акцент на слове «дорогая», — не хочешь ли поделиться мыслями, кто и почему мог желать твоей смерти?
Хороший вопрос. Мысли у меня были. Но готова ли я ими поделиться? Была вероятность, что всё это связано с призывом демона, и я не знала, как жена отца на это отреагирует. Меня не покидала мысль, что она попросту сдаст меня властям, чтобы избавить семью от проблем. Ещё одной причиной молчания была забота о её здоровье — беременным нельзя нервничать. Это вредно и для неё, и для моего будущего брата.
Но одной вещью я всё же решила поделиться: — У меня нет идей. Но на зачёте по монстрологии мне попался наг, хотя мы его не изучали, и…
Мачеха нахмурила брови. — Наг? Ты же второкурсница! Они издеваются? Какие ещё наги? Преподаватели его сразу обезвредили?
Я тактично промолчала. Вряд ли мачеха поверит, что я справилась сама. Но что интересно: если бы наг попался мне в неучебное время, это сочли бы исключительно моей проблемой.
— Я поговорю с твоим деканом. Почему ты не сообщила об этом раньше?
— Потому что мне было велено не жаловаться, — ответила я.
Мачеха поморщилась. — Если бы ты жаловалась, отец бы тебя забрал. А пока мне стоит сообщить твоему жениху, что с тобой всё в порядке. Он не единственный, кто волнуется.
— Ташири, конечно, тоже переживает. Надеюсь, я не испортила ей праздник…
— Да, она тоже просила сообщить, когда тебе станет лучше. А ещё герцог. Он велел передать подарок.
— Подарок? — удивилась я. Учитывая характер его вопросов, казалось маловероятным, что он решил мне что-то дарить.
— Герцог передал, что сожалеет, что не сразу понял, что случилось, и выражает своё восхищение. Думаю, внимание такого высокопоставленного лорда тебе приятно.
Я едва удержалась, чтобы не помотать головой. Мне это решительно не нравилось.
Мачеха же продолжила: — Но будь осторожна, Амелия. Тебе необходимо тщательно беречь свою честь. Желающих оказаться на твоём месте очень много.
Про честь я и без напоминаний знала. На этих словах мачеха со мной распрощалась. Как только она удалилась, в комнату вошла целительница — худощавая женщина в возрасте. Она быстро осмотрела меня и сообщила, что лучшее лекарство в моём случае — сон.
Только она покинула комнату, я решила последовать её совету. Спать хотелось неимоверно. Я уже закрыла глаза и почти задремала, как меня разбудил стук в дверь. Пришла служанка мачехи, заявив, что это срочно и не терпит отлагательств. Пришлось заставить себя открыть глаза.
Саджия вошла в комнату, держа в руках небольшую бархатную шкатулку, украшенную золотыми нитями. Я заметила, как у неё блестят глаза и пылают щеки.
— Что это? — спросила я. На нечто срочное шкатулка не походила. Хорошо, что не письмо — глаза сами собой закрывались, и мне сейчас было не до чтения.
— Вам подарок!
Я не удержалась и закатила глаза. Можно же было и подождать. В конце концов, я чуть не умерла. Я уже потянулась к шкатулке, как Саджия продолжила, почти
