рту было сухо, как после долгой болезни. Она посидела так минуту, собираясь с силами, потом нашарила туфли, сунула ноги и встала.
— Ненавижу этот замок, — в который раз пожаловалась она в пустоту.
На кухне уже вовсю кипела жизнь. Фомка растапливал печь, разгребал угли и подкидывал дрова, а Глаша сидела на низкой скамеечке и чистила морковь, складывая её в миску с водой. Аверьян, к удивлению Карины, тоже пытался быть полезным: он сидел на корточках перед поросёнком Борькой и что-то ему втолковывал, видимо, правила поведения в замке. Борька слушал внимательно, похрюкивал, но, кажется, не собирался ничего запоминать.
Когда Карина вошла, все обернулись.
— Вы живы, — сказал он с облегчением. — А мы уж думали…
— Не дождётесь, — улыбнулась Карина и взялась за готовку.
Через час пришла Милана.
— Вас королева зовёт, — сказала она, краснея. — Велела немедленно явиться.
Карина вздохнула. Она думала, что после испытания огнём у неё будет хотя бы день передышки. Но нет. Опять этой взбалмошной драконице что-то в голову взбрело с утра пораньше. С другой стороны, быть может, она сдержит свое слово и поможет вернуть кота.
Анисья на этот раз приняла гостью не в тронном зале. Драконица пригласила её в малую гостиную — уютную комнату с камином, мягкими креслами и тяжелыми портьерами. Королева сидела в кресле у камина, укутанная в шаль, рядом с ней на столике дымилась чашка. Родион занял кресло в углу, ближе к двери. Он сидел, закинув ногу на ногу, и когда Карина вошла, чуть приподнял голову и улыбнулся ей.
— Садись, — сказала Анисья, указывая на стул. — Разговор будет долгий.
Карина послушно села и мысленно приготовилась к худшему.
— Ты не сгорела в огне, — продолжила королева. — Это значит, что ты говорила правду, но это не значит, что я тебе верю.
— Логично, — кивнула Карина, понимая, что спорить с этой женщиной бесполезно.
— Не перебивай! — Анисья прищурилась. — Я решила, что ты должна выйти замуж за моего старого друга. Он богат, знатен, и ему нужна жена.
Карина опешила и едва не свалилась со стула от такой новости.
— Вы хотите выдать меня замуж? — переспросила она, чтобы убедиться, что не ослышалась.
— Я хочу избавиться от тебя, девочка, — честно призналась Анисья. — Егор живёт далеко, на восточных землях. Ты уедешь туда, будешь жить в роскоши и не будешь путаться у меня под ногами.
— А если я не хочу? — спросила Карина.
— Думаешь, тебя будет кто-то спрашивать? — презрительно фыркнула королева. — Не знаю, как у вас там происходит в этом вашем «Челябинске», но в нашем мире слово королевы — закон!
Карина открыла рот, чтобы ответить, но не успела.
— Матушка, она из другого мира, — сказал Родион из своего угла. — Вы не можете насильно выдать её замуж.
Анисья медленно повернула голову к сыну.
— Ты защищаешь её, — сказала она. — Почему?
— Потому что вы сами учили меня поступать по совести, — спокойно ответил Родион.
Анисья невесело усмехнулась, махнула рукой и, ни слова не говоря, ушла в свои покои. Дверь за ней закрылась с глухим стуком.
Карина сидела на стуле, сжимая подол платья. Сердце колотилось где-то в горле, но она старалась дышать ровно.
— Спасибо, — сказала она тихо.
— Не за что, — ответил со вздохом Родион и вышел следом за матерью.
༺༻ ༺༻ ༺༻
Друг королевы явился через два дня.
Карина увидела его из окна кухни. Старый, морщинистый, с длинной седой бородой, которая почти доставала до пояса. Одет богато, но небрежно — кафтан мятый, сапоги в пыли. Он шёл, опираясь на трость с набалдашником в виде драконьей головы, и то и дело покашливал.
— Егор Петрович, — сказала Глаша, встав рядом с Кариной у окна. — Дедок ещё тот. Говорят, ему семьсот лет!
Карина посмотрела на сгорбленную фигуру, которая медленно ковыляла по двору, и вздохнула.
— Выглядит на все восемьсот, — сказала она мрачно.
Встреча состоялась в большой зале. Егор сидел за столом, и Анисья — непривычно ласковая — угощала его вином и расспрашивала о здоровье. Карина подошла, когда её позвали, и остановилась в нескольких шагах от стола.
— А это Карина, — сказала Анисья, и голос у неё стал сладким, как мёд. — Та самая дама, о которой я вам рассказывала, уважаемый Егор Петрович.
Старый дракон посмотрел на Карину поверх очков. Долго, внимательно. Потом хмыкнул.
— Так вот ты какая, — сказал он. — А говорили, страшная.
Карина не нашлась, что ответить. Она стояла и смотрела на этого древнего старика, который, судя по всему, должен был стать её женихом, и внутри неё поднималась то ли злость, то ли тошнота.
— В любом случае для старого больного человека общение со столь прекрасной леди — это подарок судьбы, — выдал свое умозаключение старик.
— Вы преувеличиваете, Егор Петрович, — фальшиво засмеялась королева. — Какой же вы больной и старый. Напротив, мужчина в самом расцвете сил.
— Не льстите мне, Анисья, — сказал Егор, отодвигая бокал. — Я, конечно же, польщён, но эти суставы скоро меня совсем доконают.
Вечером Карина готовила для него ужин. Она решила не мудрить — просто наваристый суп, картошка с мясом и пирог с капустой.
— Вы слышали про старуху-травницу? — спросила Глаша, подавая ей зелень. — Её в городе все знают. Она любую хворь лечит.
— Не слышала, — сказала Карина.
— Мы с ней познакомились, когда ездили за продуктами. Она живёт на окраине, в маленьком домике. Я помогла ей донести корзину, а она дала мне тетрадку. Там всякие рецепты, настойки, мази.
Глаша достала из-за пазухи потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте. Страницы пожелтели, чернила местами выцвели, но почерк был разборчивый, аккуратный. Карина взяла тетрадь, полистала. Травы, коренья, настойки — всё на доступном языке, без заумных терминов.
— А здесь про суставы есть? — спросила она.
— Есть, — кивнула Глаша. — Вот, смотрите.
Карина прочитала рецепт — крапива, лопух, девясил, мёд. Ничего сложного, всё можно найти на кухне или в огороде.
— Попробуем, — сказала Карина.
༺༻ ༺༻ ༺༻
Когда ужин был подан, и Егор принялся за суп, Карина вышла с небольшим кувшином.
— Это вам, — сказала она, ставя перед ним. — Настойка от боли в суставах.
