class="p1">После разговора с Анисьей она вернулась на кухню и закатала рукава. Фомка уже растапливал печь, Глаша перебирала крупу, а четверо рыжих детей (близнецы Маша и Даша, восьмилетний Кузька и вечно сопливый Прошка) рассаживались на лавках с серьёзными лицами.
— В общем так, — сказала Карина, разворачивая список блюд, который нацарапала сама для себя на клочке пергамента. — У нас будет настоящий королевский банкет. Закуски, суп, горячее, десерт и на закуску к вину — сырную тарелку. Вопросы?
— У меня вопрос! — поднял руку Аверьян. — А можно я не буду пробовать всё подряд? У меня после сыра бывает…
— Аверьян, — перебила его Карина, ласково потрепав по волосам. — Ты дегустатор и будешь пробовать всё. Даже если после этого побежишь в туалет и просидишь там сутки.
Аверьян побледнел ещё сильнее, что было физически почти невозможно.
— Фомка, бери мясо. Глаша, ты отвечаешь за овощи. Дети, вы бегите за специями и водой. Аверьян — стой у печи и помешивай, чтобы не пригорело.
Первые два часа прошли в лихорадочном темпе.
Фомка рубил мясо с такой силой, что доска ходила ходуном, и Карина подумала, что он, наверное, представляет вместо него Степана или кого-то из своих обидчиков. Глаша чистила овощи и успевала подкидывать дрова в печь. Маша и Даша таскали вёдра с водой, натыкаясь друг на друга и на спящего в углу поросёнка, который, вопреки всему, вернулся и улёгся у самого очага. Дети даже дали ему кличку — Борька.
— Соус убегает! — закричал Аверьян.
— Не убегает, — сказала Карина, глядя в кастрюлю. — Он закипает. Просто сними с огня.
— А как?
— Возьми тряпку и сними.
Аверьян послушно взял тряпку, схватился за кастрюлю, заорал и уронил тряпку в соус.
— Кажется, я добавил туда лишний ингредиент, — сказал Аверьян виновато, разглядывая покрасневшую ладонь.
— Это не ингредиент, а твоя глупость. Вылавливай давай.
К трём часам ночи Карина поняла, что не помнит, когда ела в последний раз. Желудок напоминал о себе тихим урчанием, но времени не было даже на то, чтобы откусить кусок хлеба. Фомка принёс корзину со свежей рыбой — серебристой, скользкой, с мутными глазами. Карина взяла нож, почистила, выпотрошила и ловко нарезала на куски. В котёл — вода, лавровый лист, перец горошком, добавила рыбу, коренья, немного зелени, и уха закипела, покрываясь золотистой плёнкой.
— К-как вкусно пахнет, — сказал Фомка, закрывая глаза. — П-прямо как в д-детстве.
— А то ты у нас взрослый, — улыбнулась Карина. — Доставай сковородки. Будем мясо жарить.
К пяти утра были готовы:
уха на рыбном бульоне с зеленью и кореньями;
запечённый окорок (переживать не стоит — имя поросёнка не пострадал) с яблоками и клюквенным соусом;
овощное рагу с кабачками, морковью и репой;
пироги с капустой, грибами и мясом — три вида, все аппетитные и румяные;
сырная тарелка — пять сортов сыра с мёдом и грецкими орехами;
и главное — десерт: медовый слоёный торт, пропитанный сливками, с лесными ягодами сверху.
— Это шедевр, — сказала Глаша, глядя на торт. — Я не хочу его отдавать гостям.
— Я тоже, — сказала Карина. — Но тогда нас казнят. Так что придётся нам расстаться с этой красотой.
Когда рассвело и первые лучи солнца упали на закопчённые окна кухни, Карина поняла, что едва стоит на ногах. Всё тело ломило, глаза щипало от дыма и усталости, голова раскалывалась, и каждое движение давалось с огромным трудом.
— Всё, — сказала она, вытирая руки о передник. — Мы сделали это!
Фомка спал сидя, уронив голову на мешок с мукой, и во сне что-то бормотал. Глаша мыла последнюю кастрюлю, чуть не падая в таз с водой. Аверьян лежал на лавке, раскинув руки, и смотрел в потолок с таким видом, будто только что пережил войну и не верил, что остался жив.
И тут Карина заметила девушку.
Та стояла в углу у двери, прислонившись к стене. Бледная, худая, с огромными синяками под глазами, в руках — ведро с водой.
— Ты кто? — спросила Карина, подходя ближе.
— Агафья, — ответила девушка тихо, почти шёпотом. — Я обычно убираюсь на кухне по утрам. Простите, я не хотела мешать.
— Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь.
Агафья опустила глаза, и Карина увидела, как дрожат её руки.
— У меня ребёнок маленький, — сказала Агафья. — Кормлю грудью. А сама… есть нечего. Паёк совсем маленький, а мужа забрали служить…
Карина посмотрела на неё долгим взглядом.
— Садись, — сказала она твёрдо. — И ешь.
Она поставила перед Агафьей тарелку с кашей, кусок пирога и кружку молока.
— Но это же для гостей… — Агафья побелела ещё сильнее, если такое вообще возможно.
— Агафья, — сказала Карина. — Гости съедят своё. А ты съешь это. И не спорь, потому что у меня нет ни времени, ни сил на споры.
Агафья посмотрела на неё. В глазах стояли слёзы.
— Спасибо, госпожа, — сказала девушка дрожащим голосом.
— Никакая я не госпожа. Ешь давай.
Агафья ела дрожащими руками, быстро, будто боялась, что еду отнимут. Карина с содроганием сердца смотрела на эту несчастную девушку и дала себе слово, что сделает всё возможное, чтобы никто тут больше не голодал.
༺༻ ༺༻ ༺༻
Через час после того, как гостей накормили и они разъехались, Карину вызвала Анисья.
Карина поднялась в тронный зал, чувствуя себя зомби, потому что ей так и не удалось прилечь даже на минуту. Ноги не слушались, голова кружилась, и каждые несколько секунд хотелось закрыть глаза и просто рухнуть на пол. Но она держалась.
Анисья сидела на троне, рядом стоял Родион, а вокруг толпились придворные. И все пристально смотрели на Карину.
— Ужин удался на славу, — вальяжно сказала Анисья, растягивая слова. — Гости остались довольны. Так что ты справилась.
— Спасибо, ваше величество, — сказала Карина, стараясь не уснуть на ходу.
— Но это не снимает с тебя подозрений, — продолжила Анисья. — Шпионка ты или нет — вопрос остаётся открытым. Что ты выяснила о пропаже моей невестки?
— Я знаю, что она сбежала с купцом, — сказала Карина, смотря в глаза королеве. — На корабле. В ту же ночь, когда я очутилась у вас.
Анисья прищурилась и с силой сжала подлокотники трона.
— Откуда эта лживая информация?
