его подставил! В любом случае, нужно спросить у него лично, что всё это значит.
Родион задумался.
— Вызвать Степана, — сказал он наконец. — И Захара. Пусть придут оба.
Степан пришёл первым. Это был толстый мужичок с залысинами и маслянистыми глазками, которые бегали по сторонам, как у хорька. Он окинул Карину взглядом и усмехнулся.
— Опять вы, — сказал он. — Что на этот раз? Муху в супе нашли?
— Хуже, — сказала Карина. — Дыру в казне.
Она показала ему документы. Степан сначала отпирался — говорил, что всё в порядке, что формуляры на месте, что она ничего не понимает в замковой жизни и вообще кто она такая. Но когда Карина ткнула пальцем в цифры — десять тысяч золотых на формуляры, двадцать, пятьдесят — голос его стал не таким уверенным.
— Тогда объясните, — сказала Карина, — почему на складе из тридцати ящиков заполнены только пять? И почему ваша подпись стоит на документах за день, когда вы ездили в столицу?
Степан побледнел, на лбу выступили капельки пота.
— Я… я не помню.
— А я вот прекрасно помню, — сказал Родион тихо. — Вы просили у меня разрешения на поездку, и я его вам дал. Вы уехали утром, вернулись через три дня. А подпись стоит на следующий день после отъезда.
Степан молчал.
— Кто ваш сообщник? — спросил Родион.
Степан молчал и нервно переминался с ноги на ногу.
— Захар, — сказала Карина. — Я видела, как он передавал вам формуляры на кухне. Точнее, пустые папки из-под формуляров. Думаю, вы их продавали, а деньги делили.
Степан опустил голову.
— Это всё он, — всхлипнул Степан. — Захар говорил, что нам слишком мало платят. Что казна и так разорена, а так мы хотя бы подзаработаем. А у меня семья… детки малые…
Дверь распахнулась, и вошёл Захар. Он быстро окинул взглядом наше небольшое собрание, и на его лице появилось понимание, смешанное с паническим страхом.
— Я не виноват! — закричал он с порога. — Это он меня заставил! Он сказал, что если не буду помогать, то уволят! А у меня семья, дети…
— Семья, дети, — устало сказал Родион, потирая переносицу. — Это не оправдание для воровства! Вы оба арестованы! Суд будет сегодня же.
Стражник, который всё это время, казалось, дремал у двери, оживился и повёл горе-маххинаторов к выходу. Те спорили, перебивали друг друга, валили вину один на другого, но не сопротивлялись.
༺༻ ༺༻ ༺༻
Суд проходил этим же вечером прямо в тронном зале.
Анисья восседала на троне, рядом стоял Родион. Перед ними, белые как мел, стояли Степан и Захар и тряслись. Карина благоразумно решила не попадаться на глаза драконице и стояла поодаль в сторонке, наблюдая за происходящим.
— Родион, — сказала Анисья, глядя на сына. — Ты обвиняешь моих приближённых людей. А доказательства у тебя есть?
— Да, ваше величество, — сказал Родион.
— Говори.
Он рассказал. Про пустые ящики, про подписи, про цифры. Говорил чётко, по делу, не забыв упомянуть заслуги Карины в расследовании этого дела.
Анисья слушала молча, а потом медленно повернулась к Степану.
— Ты виновен.
Степан упал лицом в пол и схватился за подол её платья.
— Помилуйте, ваше величество! Дети, жена…
— Детей и жену не трогаем, — сказала Анисья холодно. — Ты пойдёшь в темницу. Имущество конфискуем. Захар — изгнание из замка и запрет работать поваром во всём королевстве.
Захар жалобно всхлипнул, но спорить не осмелился.
— А вы, — Анисья нашла глазами Карину. — Вы нам очень помогли. Обвинения в шпионаже пока не сняты, но вы заслужили награду. Говорите любое желание. В пределах разумного, конечно.
Карина выдохнула и вышла из тени на свет перед троном.
— Кот, — выпалила она. — Мой кот, Тихон. Он остался в моём мире один. Я хочу, чтобы вы доставили его сюда.
Анисья приподняла бровь.
— Кот?
— Я люблю своего кота, — сказала Карина. — Он у меня уже семь лет, стерилизован, привит, привык спать на моей подушке. Если я не вернусь, он умрёт.
Анисья смотрела на неё долгим взглядом.
— Ты могла попросить деньги. Или титул. А просишь кота.
— Хозяин всегда отвечает за того, кого приручил, — процитировала Карина когда-то прочитанный статус в соцсетях.
Анисья усмехнулась. Первый раз за всё время.
— Я подумаю, что можно сделать, — сказала она. — А теперь о деле. Кто теперь будет готовить?
Карина молчала, но уже догадывалась, к чему ведёт этот разговор.
— Ты, — сказала Анисья. — Раз ты справилась с кухней — будешь главным поваром. Временно, пока не найдём замену. Но рискнёшь отравить — я тебе лично голову отсеку. Поняла?
— Поняла, — кивнула Карина.
༺༻ ༺༻ ༺༻
Она вернулась на кухню в раздумьях. Суд прошёл, Степан и Захар наказаны, но следы сбежавшей невесты до сих пор не обнаружены. А между тем времени оставалось всё меньше.
Она только взялась за ложку, чтобы помешать кашу, как дверь распахнулась. На пороге стоял тощий, бледный парень лет двадцати. Огненно-рыжие волосы торчали во все стороны, на носу — россыпь веснушек, одёжка болтается как на вешалке.
— Вы Карина? — спросил он писклявым голосом.
— А ты кто?
— Аверьян. Ваш новый дегустатор. Королева велела явиться. — он переступил с ноги на ногу. — Вы не могли бы не травить еду? У меня жизнь только начинается. Мама говорила, что работа дегустатором опасная, но я не слушал. А теперь вот.
— Я не собираюсь никого травить! — строго сказала Карина. — Я вообще-то бухгалтер.
— Садись, Аверьян. Будешь пробовать еду по готовности, — она вздохнула и указала рукой на лавку. — Но сначала помоги Фомке дров принести.
Аверьян радостно закивал, развернулся и на ровном месте споткнулся о собственную ногу — и только чудом не упал. Поймал равновесие, покраснел и пулей выскочил за дверь.
Фомка посмотрел ему вслед, а потом перевёл взгляд на Карину.
— Вы ув-верены? — спросил он с сомнением. — Он же еле н-на ногах держится!
— Ничего, откормим, — вздохнула Карина.
К вечеру она с ужасом поняла, что без нормальных продуктов не накормит даже мышей. Дядя Кузьма оставил список, цены были хорошие, но как убедить королеву покупать еду у крестьян?
Карина взяла лист бумаги, написала расчёт: сколько стоит еда от
