Следующий день стал для всех очень неспокойным.
***
Викрам наблюдал за подозрительно нервничающим начальником — господин Сисодия беспрестанно звонил домой и выглядел крайне озабоченным.
— Какие-то проблемы? — не удержался Викрам, когда шеф вернулся с обеда.
— Ничего особенного, — разбирая сводки, отмахнулся Ранбир. — Небольшие неприятности дома.
— Что-то с семьей? — Ранбир поднял глаза, а Викрам постарался изобразить крайнюю степень озабоченности. Он внимательно всматривался в лицо шефа, но тот лишь отрицательно покачал головой. — Если какие-то проблемы, здоровье, нужны врачи, обращайтесь, вы здесь человек новый, а моя семья очень влиятельна и всегда готова помочь.
— Спасибо, буду иметь в виду, но сейчас просто капризничает водопровод, а рабочие все не приходят. Не хочу на выходные остаться без воды.
— Это они могут, — досадуя, что начальник отмалчивается, натянуто засмеялся Викрам. — Кстати, не хотите в выходные выбраться на охоту, рыбалку или устроим пикник на две семьи. Я покажу вам окрестности. Здесь есть чудесные места и существует много интересных, порою страшных легенд, заодно отметим вступление в должность, — он продолжал буравить начальника внимательным взглядом.
— Я бы с удовольствием, — подавил усмешку Ранбир, — но с переездом столько еще надо сделать, что боюсь, не получится, — и, тревожась за сестру, обеспокоенно покосился на телефон.
— Мы с братьями можем помочь, — всеми силами излучая простоту и радушие предложил Викрам, не представляя, как уговорит братьев, но надеясь на помощь отца.
— Не беспокойся, остались мелочи, но этих мелочей целый вагон. Я и сам справлюсь, — мягко, но категорично возразил Ранбир.
— Хорошо, — опершись ладонями в колени, нехотя встал Викрам. — Передумаешь, звони, всегда поможем, — и пошел к себе, досадуя, что не получилось приблизится к врагу и проникнуть в его дом. Отец останется недоволен, Абхи изведет насмешками, а брат будет молчать и смотреть. Маниш порядком раздражал Викрама своей непохожестью на всю семью. Шумным забавам кузенов, брат предпочитал чтение. Он редко озвучивал свое мнение, но Викраму частенько казалось, что Маниш насмехается над ними. А больше всего бесило то, что отец прислушивался к младшему сыну больше, чем к старшему. Но у Викрама было одно неоспоримое преимущество перед Манишем, благодаря ему никто не сможет сместить старшего сына с законно занимаемого места.
***
В колледже нервничал Маниш. Он спрашивал студентов, заглядывал в аудитории, ждал во дворе, но новенькая нигде не появлялась, а за спиной слышал ехидные, похожие на отрывистый лай, смешки Абхи и досадовал на себя за то, что не додумался взять у Майры номер телефона. «Не спугнула ли ее Абхи, не затаилась ли? Может ищет способы избегать общения с моей милой сестрицей?» — думал Маниш, чувствуя за плечами прерывистое от сдерживаемой злости дыхание сестры.
— Что, братец, пропала твоя ненаглядная? — послышался истекающий ядом голос Абхилаши. — Не быть тебе благородным рыцарем, защищающим честь прекрасной дамы, да и не дама она. Я бы ее облезлую шкуру даже перед дверями на положила. Надеюсь, что Вирам сделает мне такой подарок. Хорошо, что блохастой нет рядом. Я бы не вытерпела и вырвала ей глотку. У меня при виде ее инстинкты срабатывают.
— Так не ходи за мной по пятам, — поморщившись и передернув плечами, ответил брат. — Отец доверил ее мне, так дай возможность что-нибудь сделать. Вряд ли твое присутствие будет способствовать установлению дружеских отношений. Займись лучше своими делами или журналист от тебя скрывается так же хорошо, как от меня Майра?
Абхилаша задрожала, оскалила зубы, а в ее глазах зажегся злой красный огонек и, казалось, девушка готова была вцепиться брату в горло, но он седлал шаг назад.
— Эй, эй! — негромко предостерег сестру. — Не стоит устраивать здесь представление, — легким кивком, Маниш указал на прогуливающихся во дворе студентов. — Подожду, когда-нибудь, она же появится в колледже. Все будет не так быстро, как хотелось бы, но мы победим. Правда, сестренка? — парень обнял за плечи разъяренную Абхи и повел ее домой.
***
Во время домашнего ареста Майра остервенело наводила в доме чистоту. Бьющая ключом энергия не позволяла сидеть на месте, а из-за необходимости полностью сосредоточиться на рвущемся из-под контроля звере все валилось из рук.
Сахель со страхом наблюдал за молодой хозяйкой. Глядя на ее плотно сомкнутые губы и мрачные глаза с вертикальными зрачками, он боялся что-либо сказать, чтобы не нарушить хрупкое равновесие и не послужить причиной перевоплощения. Каждые пяти минут старик поглядывал на часы, мечтая, чтобы вернулся господин и прекратил мучения девушки.
Ранбир вернулся, как и положено, к вечеру. Сахель, считая Майру дочерью и не желая усугублять ее наказание, приготовил на ужин только овощные блюда и теперь боялся показаться на глаза хозяину. Но тот, взглянув в измученные глаза сестры, ни слова не говоря, принялся за еду.
Ранбир всю ночь не отходил от Майры, не позволяя ей спать, чтобы не сдерживаемый ничем зверь не завладел сознанием сестры. Он тормошил и рассказывал забавные приключения, как сам справлялся, когда понял, что не властен над мыслями и поступками. Майра слушала. Она была благодарна брату за то, что не оставлял ее наедине с собой и знала — ему пришлось намного сложнее — с Ранбиром никого не было рядом, кроме старого слуги-человека, кто бы объяснил, помог, поддержал. Она понимала, что провинилась, а брат все делает ради ее блага, ради закалки воли, и, как бы ни было тяжело, не жаловалась и не просила снисхождения. Это было бесполезно — Ранбир не признавал малодушия. Он всегда будет рядом, чтобы помочь, но наказание не закончится раньше, чем брат решит: «довольно». И Майра терпела, стискивая зубы и иногда зажмуривая глаза, старалась сохранить разум человека. Эта ночь была первой, когда брат и сестра услышали за стенами дома завывания.
Сначала Майра испугалась и схватила Ранбира за руку.
— Что это? — спросила она.
— Те, кто решил поохотиться на нас, — Ранбир поднялся и подошел к окну. — Иди сюда.
Свет в комнате был выключен, и Майра увидела несколько пар красных огоньков, мелькающих в густой тьме леса.
— Теперь, ты понимаешь, почему опасно выходить одной? Не хочу, чтобы мою сестру разорвала стая трусливых шакалов, по одиночке боящихся сделать и шаг из-за кустов. Мы должны быть всегда настороже, чтобы разгадать их
