Читаем без скачивания Норманн. Чёрный князь - Дмитрий Светлов

– Все равно приятно сознавать, что наши корабелы опередили Европу на несколько сотен лет.

– Можно и так сказать, – не стал спорить Максим. – А что ты скажешь про корпуса персидских кораблей?

Норманн внимательно оглядел швартующиеся галеры, пытаясь высмотреть какую-нибудь изюминку. Вроде бы ничего необычного, на Красном море обшивку крепят к набору не нагелями – деревянными гвоздями, – а обвязывают пеньковым тросом. Вполне надежное крепление, дерево в воде набухает, а пенька садится. За многие века мореплавания люди сумели найти самые оптимальные варианты сборки кораблей. Наконец он обратил внимание на очевидную для четырнадцатого века несуразицу. Персидские галеры были окрашены в ярко-желтый цвет!

– Увидел? – с улыбкой спросил Максим. – Персы всегда покрывают свои корабли лаком.

– Но зачем? – не понимая, спросил Норманн. – Окраска не спасет от гниения.

– Определяющим фактором служат местные условия, в частности, хороший лак не дает кораблям рассыхаться, – пояснил Максим.

– Так просто! Хотя… у нас всякие деревянные ложки-миски тоже покрывают лаком.

– Ваша традиция лакировать посуду имеет еще и гигиеническую составляющую, – кивнул профессор. – В Европе этого нет, поэтому там часто свирепствуют кишечные инфекции.

– Они в Европе вообще живут как-то странно. Здесь, в Новгороде, женщины красят губы, пользуются духами и лаком для ногтей, а там, – Норманн неопределенно махнул рукой, – ничего этого нет, купцы Ганзы косметику практически не ввозят.

– Сейчас Европой правит церковь и порой издает абсурдные законы. На кострах инквизиции в основном гибнут женщины! А ты о восковых карандашах для губ и тамариндовом лаке для ногтей[4], – со вздохом ответил Максим.

– Кстати, почему у нас с персами так много общих слов? На рынках Бандар-Е Анзали только и слышишь «кафтан» да «камзол», не говоря уже о «магазине», «мармеладе» и «тюльпанах», – вспомнив свое пребывание в Персии, спросил Норманн.

– Нормальное взаимообогащение лексики, – пожав плечами, ответил профессор, – например, слово «адмирал» переводится с персидского как «капитан корабля», а у нас это военно-морской чин.

Но вот галеры элегантно подошли к причалу, гребцы синхронно поставили весла на укол. Многие по незнанию воспринимают подобное действие как приветствие, на самом деле весла с мачтами сушат и хранят в вертикальном положении. Норманн посмотрел на Михаила Симеоновича с Дидыком, которые встречали персидских послов, затем обернулся к Максиму и спросил:

– Может, зря не пошел на причал? Как бы заминки с переводом не вышло.

– Я в Персии успел отметиться. Прятаться не стану, но лезть на глаза в качестве переводчика было бы неразумно.

– Тихоня! Вся ваша припортальная база еще то змеиное логово! У тебя по случаю не припрятана лучевая пушка? – с насмешкой спросил князь.

– Перечитай школьный учебник физики! – столь же насмешливо ответил Максим. – Лучевое оружие в принципе невозможно.

– Нет, ты посмотри! Постельничий с воеводой на причал вышли, а Гианопулоса с Выгом нигде не видно.

– Брось суетиться и вообще отойди от края башни, не маячь Родосским колоссом. – Профессор потянул Норманна вниз к лестнице.

– Ты прав, новости от нас никуда не денутся, пойду лучше постреляю из лука.

В любом деле требуется постоянная тренировка: летчики должны регулярно летать, хирурги – делать операции, дровосеки – работать топором. Создавая армию, Норманн отталкивался именно от этого принципа и требовал от воинов ежедневных занятий с оружием и строевой подготовки. Не ленился он и сам, уделяя занятиям не менее полутора часов по два раза в день. Как следствие, дружина Медвежьего замка вызывала восхищение не только у девиц. Все воины были как на подбор, широкоплечие, мускулистые, любой двухпудовую гирю запросто сто раз подбросит.

Череда торжеств и пиров началась с приема персидского посольства в Большом тронном зале. Следом прошла церемония возведения боярина Михаила Всеволодовича Телятьинского в чин удельного князя. Завершающим этапом праздничных церемоний и пиров стало вручение титульных грамот с золотыми цепями и парадными мечами. Все новоявленное дворянство фактически уже имело собственные уделы, лишь французским шевалье пришлось дать пока пустующие земли Юго-Восточного Прионежья. В качестве компенсации они получили право самостоятельно брать в плен рабов. К этому времени в Медвежий замок приехала делегация псковского вече. Впрочем, всем было ясно, что чествование князя Михаила Телятьинского псковитяне использовали как повод. Истиной целью визита были персы с китайцами, грех не воспользоваться удобным случаем и не завести дружеские отношения с выгодными торговыми партнерами. Норманн не возражал, позволял гостям вести самостоятельные переговоры. При любом раскладе он со своей продукцией был вне конкуренции. Вопреки предположениям первая деловая встреча с персами началась с обсуждения мирной темы.

– Вы отправляете торговую экспедицию в Африку? – заинтересованно спросил персидский посол.

Норманн немного замялся, затем вспомнил об огромном расстоянии между Западной Африкой и Персией и ответил:

– Уважаемый Садиги ас-Хафиз, я недавно был на Альбионе[5]. Заселившие остров варвары так и не нашли старые копи Римской империи.

Посол захохотал, похлопал себя ладонями по бокам, а отсмеявшись, ответил:

– Нам это хорошо известно! Аскеры[6] не раз выкупали у франков замки, отдавая в оплату куски желтой бронзы!

С этим не поспоришь, «палестинское золото» гуляло по Европе многие столетия, пока алхимики не нашли способа проверки с помощью ляписного карандаша[7]. Норманн ухватился за подсказку и продолжил:

– В Европе очень мало золота, по этой причине я решил испытать удачу в торговле с неграми.

– В Африке много золота! – уверенно заявил Садиги ас-Хафиз. – Но если ваши корабли привезут оружие в Маскат, вы получите десятикратную цену от вашей торговли с Атсиз Тутушем.

– Маскат? – переспросил Норманн и беспомощно посмотрел на Максима.

– Да, Маскат, – подтвердил посол, – мой брат Абуас-Хафиз служит визирем у великого Джабира ар-Рахмана.

Совершенно непонятное предложение – от устья Невы до реки Вольта как минимум два месяца пути. А что дальше? Индийский океан доступен для парусных судов во время сезона северо-восточного муссона, который продолжается с сентября по май. Остальные четыре месяца там бушует шторм, который пережидала у Мадагаскара даже погибшая в Цусимском бою эскадра. Золото конечно же хорошо, но, погнавшись за халявой, можно потерять больше, чем получить. Норманн снова обернулся к Максиму и спросил:

– Я должен сделать экономический расчет, но не знаю, где этот Маскат.

– Ты рисовал карту для правителей Ганзы, вот и найди Оман, – с ленцой ответил профессор.

И верно! Открыв медным ключиком ящичек с картами, Норманн быстро нашел нужную и расстелил ее на столе. Ба! Да от этого Маската до Индии рукой подать! Что-то недоговаривает персидский посол.

– Не могу понять вашего предложения, – озадаченно заговорил Норманн, – корабль из Карачи обернется за две недели, а вы предлагаете мне двухгодичное плавание.

– Мой брат и рад бы торговать с индусами, да вайшьи[8] обходят Маскат стороной, – с показной скорбью ответил Садиги ас-Хафиз.

Паршивая новость: вступить в деловые отношения с отверженными – значит изначально противопоставить себя местному торговому сообществу. Норманн снова покосился на Максима, но тот с невозмутимым видом разглядывал узор на портьере. Учитель называется! Нет бы подсказать что-то дельное, вместо этого делает вид, будто сидит здесь по принуждению. Ладно, придется разбираться самому. Князь решительно заявил:

– На моей карте Маскат отмечен как «Берег пиратов». Я не хочу рисковать ни кораблями, ни товаром, ни людьми.

– Ну что вы! – лучезарно улыбнулся посол. – Я дам стикер[9] на каждый ваш корабль.

– Кроме того, нам требуется право беспошлинной торговли с Дар-эс-Саламом, – подал голос Максим.

– Да-да, конечно! – тут же откликнулся Садиги ас-Хафиз. – Вот, держите печать эмира Нур ас-Джалиса.

Профессор взял протянутый послом золотой медальон и перевел написанные там слова: «Стремись к добру и милосердию».

– Погодите! – недовольно воскликнул Норманн. – Вы предлагаете мне рассориться с индийскими торговцами?

Посол и Максим понимающе переглянулись и начали не спеша пояснять военно-политические и религиозные нюансы арабского мира. Война Маската с суннитами длилась почти пять веков. Ортодоксальные мусульмане – ибадиты – остались только в Северной Африке, Сирии и Омане. Они не признавали пришедших в Аравию суннитов и пытались силой оружия вернуться в Мекку и Медину. Ливия, Тунис и Алжир слишком далеко, поэтому Маскат бился за мусульманские святыни практически в одиночку. Индийские торговцы не вмешивались в религиозные дрязги, они бы и рады заходить в порты богатого края, но подобный шаг автоматически накладывал табу на торговлю с арабами. Предупреждение о пиратах оказалось справедливым, флот Маската захватывал у своего побережья все корабли без разбора. При этом государство простиралось от Персидского залива до Красного моря и контролировало колонию в Восточной Африке. Наместник вместе со своими визирями находились на острове Занзибар, а Дар-эс-Салам являлся богатой торговой столицей.