еще раз. Но на этот раз рама со скрипом треснула, стекло разбилось, а на плече появилась рваная рана. Только боли Вася не почувствовал. Он встал на подоконник и посмотрел вниз. Голова закружилась. Внизу было не меньше тринадцати метров. Но раздумывать было некогда. Либо смерть от замерзания, либо прыжок, а там как Бог даст. Глядишь, и выживет.
Василий зажмурился… и прыгнул. Спасло его только то, что накануне прошел обильный снегопад. Под небольшим сугробиком был старый наст. И если бы снега не было, он разбился бы насмерть.
Кое-как Василий поднялся и, превозмогая сильную боль в колене, пошел на дорогу. Народ дико озирался на окровавленного полуголого мальчика. Кто-то пожалел и накинул ему на плечи свой зипун. В таком виде Вася прошел почти через все огромное село, прежде чем оказаться около своего дома».
Василий долго потом болел до весны. Навсегда были разорваны отношения с родственниками. Зато несостоявшаяся «карьера» певчего помогла Василию освоить плотницкое и столярное ремесло, чтобы потом всей семейной артелью строить коровники, бани, дома и даже церкви.
Уже в пятнадцать Василий пошел работать в профессиональную мастерскую балаковского кустаря Лопатина, где первую зиму работал почти бесплатно. Еще через два года он перешел к известному в то время балаковскому мастеру столярного дела, Зудину.
Еще через два года вместе с отцом и братьями работал по найму в Сызрани.
«При строительстве церкви в селе Клинцовка, что недалеко от города Николаевска (ныне Пугачев), Василию поручили поставить крест на куполе, – продолжает свой рассказ правнучка В. И. Чапаева. – Церковь почти была готова, оставалось лишь воздвигнуть крест, и Вася сам вызвался поднять его наверх. Все проходило хорошо. Он благополучно его затащил на самый купол, установил, стал снимать крепления. И вдруг что-то подтолкнуло простереть руки вверх и один на один поговорить с Богом… Родственники снизу видели, как Василий вскинул руки и что-то прокричал в небо. Они ничего не успели понять, как тот вдруг сорвался с купола и стал падать.
Отец стоял, словно в параличе. Ни двинуться навстречу сыну, ни крикнуть на помощь сил не было. Василий летел как в замедленном ритме. Словно парил. Словно кто-то поддерживал его в полете, чтобы при приземлении он не разбился. Ни одного перелома, ни одного ушиба, ни одной царапины. Фантастика! Из-за этого случая товарищи и родные прозвали его Ермаком». Словом, остался невредим, не считая крохотного шрама над верхней губой, который прикрыл, отрастив знаменитые чапаевские усы.
В 1908 году Василия Чапаева призвали в армию. В декабре он с командой призывников отправился в Киев, а через пять месяцев вернулся. Известно, что на досрочную мобилизацию повлияла казнь через повешение брата Андрея в Русско-японскую войну, а его «подстрекательство против царя» стало причиной неблагонадежности младшего брата. Правда, было еще и бельмо на глазу, но его ровно за три дня заговорила старая бабка-лекарка. Но как ни радовалась мать такому раннему возвращению Василия из армии, счастье было недолгим. В один из дней сын пришел и сказал, что собирается жениться на Пелагее Метлиной. Больше всех разгневался отец. Для него женитьба крестьянского сына на поповской дочке была просто невозможна. Были и другие причины. На селе поговаривали, что сам поп помог своей жене убраться на тот свет раньше времени.
Шестнадцатилетняя Пелагея работала на самарской кондитерской фабрике. Поговаривают, что ее коса не просто была длинной, а прямо в пол упиралась. А уж блестящие глаза-вишенки, ямочки на щечках, кудрявые шелковистые волосы, озорная улыбка и звонкий голос притягивали многих парней в округе. В общем, симпатичная деваха, веселая да еще и плясунья. В нее-то и влюбился по уши Василий Чапаев.
Да вот отец его никак не хотел уступать. Долго они ссорились, долго не разговаривали, пока Василий не объявил: если не дадут жениться на любимой, жизни себя лишит. Сказал, как отрезал.
«Пелагеин отец хоть и расстрижен был из священнослужителей, но на жизнь промышлял иконописью, – пишет в своей книге Е. Чапаева. – Богомазом его прозвали. Старые иконы чистил, реставрировал, а где подпортят – там и новые напишет. Приданое жены давно пропил, прокутил. Жену заморил, просто поедом извел. Да и помог в действительности на тот свет уйти. Чего скрывать. Давно отделаться хотел. А двух дочек на что-то содержать надо. Старшая, Елена, та замуж недавно вышла за станочного врача. А младшая, Пелагеюшка, в самый смак, в самую пору вошла. От женихов отбою нет. И ведь, бестолковая, уперлась – только за какого-то Василия Чапаева хочет пойти. Прямо никакого сладу нет. Кто он, этот Чапаев? Из босяков. И впрямь, зачем он ей?…
Каким образом уговорили родителей, неизвестно. Только жарким июньским днем 1909 года Василий и Пелагея повенчались. Обе семьи были категорически против их брака, но не перечили. Ждали, что он когда-нибудь сам распадется. Очень уж любовь сильная.
Через год, в августе 1910 года, у молодоженов родился первенец. Сын Александр. Жили они у родителей Василия в маленьком домике. Перспектив на отделение или строительство своего дома пока не было. Заработки в Балакове заметно снизились. Трижды был неурожай, многие оставались без куска хлеба. Вернуться в родительский дом жены не представлялось возможным, так как Никанор Метлин уже женился и принять дочь с мужем не хотел. К тому же сам Василий никогда бы не пошел к нему жить. Ото всего этого у Пелагеи портилось настроение и особенно отношения со свекром. Василий знал о проблемах в отношениях между родителями и женой. Но поделать так ничего и не мог. Родители плохо принимали избалованную Полю, а он безумно ее любил и всегда вставал на защиту, оправдывая любой Пелагеин поступок.
Заработка не хватало. Это было уже не прежнее село, процветавшее хлебной торговлей. Строительство железной дороги мимо него изменило поток грузов. Приходилось искать работу на стороне.
После рождения дочери Клавдии в марте 1912 года с семейными доходами стало совсем худо. Тогда-то Пелагея и предложила взять ссуду у сестры и открыть свою мастерскую по починке инвентаря. Василий подумал-подумал и согласился. Отец нервничал, боялся, что сын, взяв в долг, не сможет его вовремя отдать. Но Василий в первую очередь с небольшой прибыли выплатил взятую ссуду и долг погасил. Только вот дальше не пошло. Денег на новый сельхозинвентарь у народа не было, а ремонтировать старый каждый старался сам. Поэтому Чапаев скоро прогорел, и ему пришлось распродать и раздать тот инструмент, который остался в мастерской. Жена была вне себя. Но он так решил и поступил. Обманывать своего же соседа он не мог, а без обмана
