с ним всякие связи лишь тогда, когда в один из приездов в Москву ее вызвал Ежов и поинтересовался этим человеком.
В мае 1937 года Дыбенко назначили командующим войсками Ленинградского военного округа. Но уже в январе следующего года Сталиным и Молотовым было подписано постановление ЦК и Совета народных комиссаров:
«СНК СССР и ЦК ВКП(б) считают установленным, что
а) т. Дыбенко имел подозрительные связи с некоторыми американцами, которые оказались разведчиками, и недопустимо для честного советского гражданина использовал эти связи для получения пособия живущей в Америке своей сестре.
б) СНК СССР и ЦК ВКП(б) считают также заслуживающим серьезного внимания опубликованное в заграничной прессе сообщение о том, что т. Дыбенко является немецким агентом. Хотя это сообщение опубликовано во враждебной белогвардейской прессе, тем не менее нельзя пройти мимо этого…
в) т. Дыбенко вместо добросовестного выполнения своих обязанностей по руководству округом систематически пьянствовал, разложился в морально-бытовом отношении, чем давал очень плохой пример подчиненным…»
В феврале Павла Ефимовича вызвали в Москву, где сообщили, что он уволен из армии и назначен заместителем наркома лесной промышленности СССР. Во время командировки его арестовали и уже этапировали в столицу. Следствие над командармом 2-го ранга (1935 г.) шло пять месяцев. Дыбенко избивали и заставляли подписывать показания. 29 июня Военная коллегия Верховного суда рассмотрела его дело, 7 июля Павла Ефимовича расстреляли как врага народа. Его жена провела в лагерях восемнадцать лет, а двоих детей сдали в детский приемник. Не тронули только Александру Коллонтай…
И вообще, вторая половина жизни этой великой женщины стала настоящим расцветом ее общественной деятельности. В одной из своих статей Коллонтай призывала к тому, чтобы женщина, подобно мужчине, научилась «выходить из любого конфликта не с помятыми крыльями, а с закаленной душой». Лично у нее это получалось всегда!
Однажды в связи со свадьбой норвежской принцессы и датского кронпринца во дворце состоялся прием. Гости – дипломаты – спускались по широкой беломраморной лестнице в зал парами: муж и жена. Но «когда мадам Коллонтай, – писали потом газеты, – одна, во всем своем величии спускалась по лестнице, по залу пронесся шепот восхищения». Она всегда умела использовать преимущества своего пола.
Александра Михайловна Коллонтай скончалась 9 января 1952 года, не дожив двух недель до своего восьмидесятилетия, к которому готовилась, собираясь отметить его пышно. Своего Павла Дыбенко она пережила на целых четырнадцать лет. Впрочем, сюда можно было прибавить и их разницу, то есть еще семнадцать лет.
Три личные драмы Василия Чапаева
Отталкиваясь от мифов
Василий Иванович Чапаев стал любимым народным героем многих поколений, а потому он прочно вошел в народную мифологию, только чудом не став сказочным персонажем. Еще в 1923 году Дмитрий Фурманов, служивший у Чапаева комиссаром, написал о нем роман, который так и назвал: «Чапаев». Этот роман переиздавался более чем 400 раз многомиллионными тиражами. Через одиннадцать лет, в 1934 году, по материалам этой книги режиссеры, братья Васильевы, поставили одноименный фильм, завоевавший в Советском Союзе, да и за его пределами, огромную популярность. Даже через десятилетия он не сходит с телеэкранов.
Более того, в начале Великой Отечественной войны режиссером В. Петровым был снят короткий агитационный фильм «Чапаев с нами», в сущности, ожививший народных героев. В этом фильме все тот же актерский состав, но на этот раз легендарный герой благополучно доплывает до другого берега Урала. Василий Иванович не погибает. Его ординарец Петька накидывает ему бурку на плечи и подводит белого коня. И все для того, чтобы Чапаев обратился к красноармейцам на всех фронтах как народный герой той родины, за которую они идут на смерть. Однако стоит отметить, что в условиях советского общества народный фольклор развивался во многом наперекор официальной пропаганде, именно поэтому Чапаев, его ординарец Петька, комиссар Фурманов и Анка-пулеметчица очень скоро оказались в числе самых популярных героев анекдотов.
Правнучка великого начдива, Евгения Чапаева, на вопрос журналиста Ю. Беликова: «Насколько книга Дмитрия Фурманова и фильм “Чапаев” соответствуют действительности?» отвечает так: «Ты, наверное, помнишь, как в фильме спрашивают: “Василий Иванович, ты за кого? За большевиков али за коммунистов?” Вообще-то, Чапаев “Манифест Коммунистической партии” знал на зубок. Он в партию большевиков вступил в сентябре 1917-го, а революция совершилась, как известно, в октябре. В фурмановских дневниках можно прочесть: “…мне Чапаев и говорит: “На такой-то странице “Манифеста…” сказано то-то, то-то и то-то”. Чапаев знал, за кого он воюет, – за мужика. Потому что на своей шкуре испытал, как народу живется. Фурманов в книжке пишет, что мой прадед произошел от бродячего цыгана и какой-то там княжеской дочки. То есть я хочу сказать, что как роман, так и фильм были сделаны с отстранением от действующих лиц и реальных событий”».
Кстати сказать, именно единственная дочка Чапаева, Клавдия Васильевна, собрала архив достоверных сведений об отце. А когда она ушла из жизни, ее сын Артур, отец Евгении Чапаевой и родной внук Василия Ивановича, сообщил дочери о своем твердом намерении продать архив одной из западных компаний. И дочери ничего не оставалось делать, как спрятать этот архив в надежном месте, а потом написать интересную книгу, на основе бабушкиных рассказов и архивных документов, «Мой неизвестный Чапаев», вышедшую в 2005 году.
Вот что поведала Евгения Чапаева в книге о своей бабушке и ее многолетней работе: «…дочь Василия Ивановича, Клавдия, после гибели отца практически оказалась выброшенной на улицу. Братья жили с мачехой Пелагеей Камишкерцевой в другом городе. И после смерти родителей Чапаева она осталась сиротой. Жила с ворами в трущобах, была дистрофиком, а потом после очередной облавы стала воспитанницей детского приюта. И только много позже, в 25-м году, ее оттуда забрала мачеха и то лишь для того, чтобы с ней поехать к Фурманову в Москву для оформления пенсиона.
В 17 лет Клавдия уехала из Пугачева от Камишкерцевой в Самару. Там она вышла замуж, родила сына и поступила в строительный институт. Проучившись в нем около трех лет, была послана на прием к наркому пищевой промышленности Анастасу Ивановичу Микояну. Ее обязали выхлопотать у него разрешение на присвоение учебному заведению его имени и, разумеется, попросить под это замечательное событие денег. Поездка в Москву оказалась очень удачной и судьбоносной. Микоян ее принял и в течение 4 (!) часов разговаривал, все расспрашивая об отце, о военном времени, о детских воспоминаниях… Имя институту дал. Денег тоже. Но прорабом тонюсенькую Клавдию представить никак не смог. Поэтому в добровольно-принудительном порядке перевел Чапаеву с третьего курса Самарского строительного на первый курс Московского
