запятнает твоего красивого, чистого, благородного облика…»
По мнению В. Савченко, «Коллонтай развернула бешеную деятельность по спасению своего любимого. Она молила Троцкого и Крыленко о пощаде, бегала к Ленину и Крупской. Александра натыкалась только на безразличие или жестокость, а иногда на циничный вопрос: “А вы кто такая будете подследственному?”
На какое-то время она впадала в отчаяние, думала “вместе взойти на эшафот”, поднять восстание матросов… (мысли из дневника Коллонтай). Александре посоветовали хлопотать о судьбе Дыбенко не как любовнице, а на правах законной жены. Но ранее она доказывала буржуазность и порочность института брака, была адептом свободной пролетарской любви… От этих убеждений пришлось отказаться, чтобы спасти “матросика” или сочетать свою жизнь с приговоренным к смерти.
Это было в духе романов Дюма и Гюго… В газетах Коллонтай поместила заявление о том, что она сочеталась первым гражданским советским браком. Об этом знаменитом браке написано немало, но нигде не говорится, что он был фикцией, так как заключался без согласия “жениха” и без самой регистрации где-либо. Ведь Дыбенко в этот момент находился под арестом. Однако, на удивление, этого оказалось достаточно, чтобы Шура Коллонтай на правах законной жены взяла Дыбенко до суда на поруки. Старая большевичка дала слово, что подследственный не исчезнет из Москвы до суда и будет являться “на допросы”».
Уже 25 марта Дыбенко выпустили на поруки, и он, погуляв, исчезает из новой столицы большевиков вместе со своим отрядом. Сначала устремляется в Курск, потом появляется на Волге, в Пензе и Самаре. Как писал Жак Садуль, «…Коллонтай, она безумно влюблена в своего прекрасного Дыбенко и совершает в последнее время одну нелепость за другой… Она отчаянно кинулась в оппозицию…»
Александре Михайловне ничего не оставалось делать, как самой раствориться в Петрограде. Ведь теперь потребовали арестовать не только Дыбенко, но и Коллонтай.
В мае 1918-го, после того как в Москве уверовали, что супругам ничего не грозит, Дыбенко явился на суд, проходивший в Гатчине. 17-го числа он оправдал Павла Ефимовича. Якобы «перед ним были поставлены такие сложные задачи, как «прорыв к Ревелю и Нарве, к решению которых он, не будучи военным специалистом, совершенно не был подготовлен…»
Из суда матросы его вынесут на руках и он, снова забыв про свою спасительницу, отправится в Москву погулять, а потом к своему брату в Орел.
«Узнав о бегстве “гражданского мужа”, Шура Коллонтай решает порвать с ним, – пишет В. Савченко. – Ленин, встретившись с Коллонтай, упрекнул ее за увлечение “недостойным субъектом”. Она согласилась с вождем, пообещав больше не встречаться с Павлом. Четыре месяца Коллонтай не встречалась с Дыбенко, хотя ее постоянно тянуло к нему.
Ленин ломал голову над тем, что делать с пьяным “орлом”, засевшим в Орле. Во искупление грехов Дыбенко было решено отправить на подпольную работу и оккупированную немецкими войсками Украину. Под псевдонимом Алексей Воронов Дыбенко оказывается в июле 1918 года в Одессе. Однако, побыв там две недели и не связавшись с подпольем, Дыбенко уезжает в Крым. Там через десять дней “подполья” он был арестован как “большевистский лидер”. Его держат в кандалах, так как он пытается бежать из тюрьмы. За массовые убийства офицеров в 1917 году ему грозит расстрел. Но уже через месяц, в конце августа 1918 года, советское правительство обменяло Дыбенко на нескольких пленных немецких офицеров».
Весной 1919 года дивизия Павла Дыбенко вошла в Крым через Перекоп и быстро захватила весь полуостров, кроме района Керчи. Автор статьи о Дыбенко Сергей Ченнык пишет, что «“Крымская операция” комдива была нарушением приказа командующего Украинским фронтом, согласно которому части Дыбенко должны были направиться в Донбасс для защиты этого района от наступления белых и ни в коем случае не углубляться в Крым, не растягивать фронт…
Но в апреле 1919-го Дыбенко чувствовал себя триумфатором и “крымским удельным князем”. В начале мая он провозглашает создание Крымской советской армии (9 тысяч солдат), которая не подчинялась Украинскому фронту. Став военным диктатором Крыма и обосновавшись в своей столице – Симферополе, Дыбенко создает “под себя” Крымскую Советскую Социалистическую Республику в составе РСФСР и приглашает на роль «свадебного генерала» главу правительства Крыма (СНК КССР), брата Ленина – Дмитрия Ульянова. Он счел, что это назначение обеспечит ему защиту самого Ильича и оправдание самоуправства. Себя Дыбенко провозгласил наркомом военных и морских сил Крыма, председателем Реввоенсовета Крыма, командующим Крымской армией.
Вернувшаяся к “победителю” Александра Коллонтай была назначена начальником политуправления Крымской армии, но фактически стала “крымской царицей” и курировала все идеологические и политические вопросы. Военная диктатура Дыбенко в Крыму получила название “дыбенковщина” и снискала недобрую славу. Функции Советов и даже руководящих партийных органов были сведены на нет. Л. Д. Троцкий, заявив, что в Крыму красноармейские части “заражены дыбенковщиной”, прекратил их снабжение.
Клеймо “дыбенковщина” характеризовало режим полутирании – полуанархии – полубандитизма в советском Крыму 1919 года. Дыбенко знал только один метод убеждения – расстрел. Он приказывал расстреливать служащих за уход с места работы, расстреливал “распространителей слухов” и “паникеров”.
Коллонтай комментировала эти события в своем дневнике: “Паша проявился как недисциплинированный, самолюбивый, вспыльчивый тип”. Но ее строгие выводы были сделаны не только на основании анализа деловых качеств мужа. Влюбчивый Дыбенко соблазнил молоденькую секретаршу, что состояла при Коллонтай и была ее наперстницей. Коллонтай вне себя от ревности вновь решает порвать с Дыбенко “навсегда”. Она уезжает в Харьков, к “старым товарищам”, которые пристроили ее на пост наркома пропаганды Советской Украины».
В июне 1919-го белый генерал Слащев со своими войсками высадился в районе Коктебеля, выбил «армию Дыбенко» из Крыма и сверг советскую власть.
К слову сказать, свой первый орден Красного Знамени Павел Ефимович получил как раз за бои в Крыму: «В период боев с 25 марта по 10 апреля 1919 года под городами Мариуполь и Севастополь он, умело маневрируя частями вверенной ему дивизии, лично руководил боем, проявил истинную храбрость, мужество и преданность делу революции…»
В 1919–1920 годах Дыбенко командовал соединениями под Царицыном и на Кавказе. Затем командовал 1-й Кавказской кавалерийской дивизией (март-май 1920-го) при подавлении крестьянского восстания в Тамбовской губернии. Во главе Сводной дивизии подавлял Кронштадтское восстание в 1921 году. Все в том же 1920-м был зачислен на младший курс Военной академии РККА, а в 1922-м был восстановлен в партии (РКП(б) с зачетом партстажа с 1912 года). На тот момент заслуги Павла Ефимовича перед Республикой уже не подлежали сомнению: второй орден Красного Знамени за Царицын в январе 1920 года, третий орден Красного Знамени – за Кронштадт в марте 1921-го.
В мае 1921 года
