Ю. Бельков как выразитель торгашеской психологии, психологии хаоса, базарных разборок, столкновения мелочных индивидуальных интересов стал противовесом Н. Мунжасарову. К сожалению, базар победил. В конце мая 2012 г. Оренбургский обком КПРФ расформировал городской комитет и в лучших КПССовских традициях завел персональное дело на уже бывшего первого секретаря.
Может ли базар, где все продается и покупается, стать основой здоровой оппозиции? Может быть, это творческое развитие марксизма, а Новиков В.Г. -Ленин XXI века? Исключено. Яркий пример — «пролетарии», «труженицы» древнейшей профессии. Активные участницы торговых отношений болеют, еще как болеют. Но только своими, специфическими болезнями. Бельков потерпел поражение с РПЦ и Оренбургским казачьем войском, но сумел «оседлать» КПРФ. Осталось ждать появления нового первого секретаря обкома.
Бельков Ю.П. своеобразно отметил свою победу. В один день с ликвидацией горкома коммунистов Оренбургский горсовет принял решение об увековечении памяти генерал-лейтенанта А.И. Дутова. Мемориальная доска, изготовленная на деньги члена КПРФ Ю.П. Белькова, будет установлена на одном из зданий города. Заседание горсовета пикетировали казаки городского общества «Славянское» в поддержку положительного решения.
Классовая борьба продолжается. Изгоняя из своих рядов действительных коммунистов, отторгая марксистско-ленинскую идеологию, КПРФ зримо обнажает своё истинное лицо - мелкобуржуазной партии, родственницы меньшевиков и эсеров дооктябрьского периода.
Б.К. Кучкин, Оренбург
P.S. «США. Великому канцлеру Ордена Св. Иоанна Иерусалимского. Внедрение прошло успешно. Приступаю к работе.»
Ю.П. Бельков, первый секретарь Оренбургского обкома КПРФ, рыцарь-командор Оренбургского командорства.
НЕЗАМЕНИМЫЕ СПЕЦИАЛИСТЫ
Дискуссия о коммунизме и марксизме вызвала ссылки комментаторов к «великим ученым» и я решил вернуться и к этой теме, хотя писал об этом не один раз.
Знаете ли вы, что сегодня понятие «ученый» в среднем тождественно понятию «амбициозный кретин», а если перегнуть палку, то и «подонок»?
Обычно люди, имеющие ученое звание, общепризнанно считаются умными и знающими всё на свете, и уж, безусловно, знающими всё, что касается той отрасли знаний, в которой они работают. Здесь кроется ошибка, вызванная частью просто незнанием, а частью игнорированием того, как именно у нас становятся учеными.
Во-первых, ум и учёное звание - это разные понятия уже в силу того, что с тех пор, как ученым начали платить из казны, в науку поперли паразиты, часто откровенно глупые, и полезли только потому, что не хотели заниматься производительным трудом.
Я неоднократно вспоминал один случай, поскольку меня он впечатляет. Жена академика Ландау Кора Дробанцева написала о соавторе Ландау академике Е.М. Лившице (Женьке) следующее:
«Привычку копить деньги Евгений Михайлович унаследовал от своего отца-медика. Когда сыновья подросли, их отец сказал так: «Раз «товарищи» уничтожили у нас, врачей, частную практику, сделав в Советском Союзе медицинскую помощь бесплатной, мои сыновья станут научными работниками». С большой гордостью об этом рассказывал сам Женька, восхищаясь прозорливостью своего отца. «Действительно, папа оказался прав, ведь самая высокая заработная плата у нас, у научных работников». И, как ни странно, младший сын медика Лившица Илья тоже вышел в физики».
То есть когда лифшицы поперли в науку, речь изначально шла не о получении Советским Союзом новых знаний, а о получении лифшицами денег у Советского Союза. Как видите, не запрети большевики частную практику врачей, потеряла бы советская наука таких «выдающихся физиков».
А теперь посмотрите на наличие у этого Лифшица ума в общем-то в простом житейском случае. Его патрон и как бы близкий друг академик Ландау получил тяжелую травму в аварии и выжил благодаря обычному врачу, однако Ландау все же добил консилиум академиков медицины, и добил с помощью Лифшица.
Дело обстояло так. Поскольку у Ландау были сильно повреждены легкие, американцы прислали самолетом посылку с очень сильным антибиотиком, предназначенным для лечения именно травм легких. Получил эту посылку в аэропорту, повторю, «друг» и соавтор Ландау академик Лившиц. Лившиц и академики медицины, составлявшие консилиум «по лечению» Ландау, были уверены, что Ландау умрёт, а лекарства такого в СССР еще не было и оно на черном рынке стоило баснословно дорого. Вот академик Лившиц и устроил небольшую коммерцию: он не передал всю посылку в больницу, а выдавал антибиотик для лечения «друга» ампулами поштучно. Остальные ампулы он продавал за хорошие деньги тем, кого к нему направляли академики консилиума по «лечению Ландау». Наверное, кто-то скажет, что это свидетельствует о большом уме Лифшица, но посмотрите, что получилось в результате.
Американский антибиотик оказался эффективным, раны у Ландау зажили. Но его после этого три года непрерывно поносило – он «ходил» чуть ли не через 20 минут. Академики консилиума безапелляционно заявили, что это на нервной почве. Трагизм положения заключался в том, что пока Ландау официально лечил консилиум академиков, нормальные врачи боялись к Ландау приблизиться даже тайно. (Если академики узнают, что какой-то врач поставил диагноз, расходящийся с их диагнозом, они впоследствии замордуют такого врача и сживут его со свету. Просто на каждого умершего у этого врача пациента будут составлять акты, что он умер по его вине. Не дадут защищать диссертации ни ему, ни его друзьям.)
А нормальный врач, видя, что его пациента поносит, уже через день-два взял бы кал на анализ и разобрался в чем дело. Академикам медицины такое и за три года в голову не пришло. И когда жена Ландау три года спустя сумела привлечь к лечению мужа нормального врача, тот взял анализы и выяснил, что весь желудочно-кишечный тракт Ландау поражен плесенью того антибиотика, который прислали американцы. Такое может случиться при применении любого антибиотика и против этого во всем мире используется очень недорогое и недефицитное лекарство – нистатин.
Американские врачи как чувствовали, что Ландау будут лечить не врачи, а академики, поэтому они в посылку с антибиотиком на всякий случай вложили нистатин, хотя он в достатке имелся и в СССР, – намекнули академикам. Но так как нистатином из-за его недефицитности нельзя было спекулировать, то Лившиц забыл о нём сообщить академикам консилиума, а у тех у самих не хватило ума давать Ландау нистатин вместе с антибиотиком. Чудо то, что железное здоровье Ландау позволяло ему сопротивляться лечению академиков более трёх лет!
И эти Лифшиц и академики медицины умные люди?
Во-вторых. Но и в случаях, когда понятия «ученый» и «умный» совпадают, пользоваться умом учёного нужно крайне осмотрительно, как и предупреждал Ленин, и только в той области, где этот ученый действительно специалист. Потому что в остальных областях он, как правило, глупее всех обычных людей.
Давайте рассмотрим, почему это так, а потом подтвердим это примером трагической истории нашей Родины.
Представим двух парней, одинаково умных, которые, допустим, окончили автомобильный институт, один пошел работать водителем, а второй - в аспирантуру. Диссертаций на тему «Автомобиль» не пишут - об этом всё известно. Поэтому тема диссертации аспиранта будет, вероятнее всего, звучать так: «Исследование влияния графита на фрикционные свойства тормозной колодки левого заднего колеса карьерного самосвала». Лет через 5-6 один станет уже опытным водителем, а второй, защитив эту диссертацию - учёным, кандидатом автомобильных наук.
Молодой учёный начнет писать докторскую диссертацию, которая с 95-процентной вероятностью будет развивать тему кандидатской, например: «Исследование влияния графита на фрикционные свойства колодок обоих задних колес карьерного самосвала». Пройдёт ещё лет 10. Первый будет уже классным водителем, а второй - доктором автомобильных наук.
Первый проедет миллион километров в степях, горах, в болотах и лесах, научится возить людей и бетон, доски и сено, а его однокурсник будет выдумывать новые испытательные стенды и проводить новые исследования. В конце концов он закончит их монографией: «Графит и тормоза карьерного самосвала», после чего его изберут в академию и он станет академиком автомобильных наук.
Он будет «выдающимся учёным-автомобилистом», и действительно в плане его работ его можно будет считать знающим, но только в плане его работ. Поскольку к этому времени он уже забудет даже то, что такое автомобиль и как на нём ездят. Знания об этом у него будут даже не институтскими, а детскими, поскольку без использования все знания забываются. А первый парень забудет, что такое «графит», что такое «фрикционные свойства», ведь и его знания не вечны, но он будет знать, что у его автомобиля есть тормоза и уметь отлично ими пользоваться. И вот представьте, что этому академику предложили вести автомобиль. Учитывая академические амбиции, он может и согласиться, но мы-то что должны от него ожидать?
