Черчилль также признал, что еврейский национальный очаг в Палестине уже существовал де-факто, причем без всякой помощи от британцев:
За последние два или три поколения евреи воссоздали в Палестине общину, которая на сегодняшний день насчитывает 80 тыс. человек; около четверти из них — крестьяне, обрабатывающие землю. Эта община обладает собственными политическими органами: выборной ассамблеей для управления внутренними вопросами; выборными советами в городах и организацией, осуществляющей контроль над школами. Она выдвинула Главный раввинат и Раввинский совет для управления религиозными вопросами. Деятельность свою она ведет на иврите, ставшем разговорным языком, и ее нужды обслуживает пресса на иврите. Она ведет напряженную интеллектуальную жизнь и демонстрирует активную экономическую деятельность. Таким образом, эта община с ее городским и сельским населением, с ее политическими, религиозными и социальными организациями, с собственным языком, собственными обычаями, собственной жизнью обладает всеми «национальными» характеристиками. Когда спрашивают, что означает развитие еврейского национального очага в Палестине, можно ответить, что это не навязывание еврейских национальных черт всем жителям Палестины, а дальнейшее развитие существующей еврейской общины с помощью евреев из других частей света, с тем чтобы она смогла превратиться в центр интересов и гордости всего еврейского народа в целом, объединенного религией и расой. Но для того чтобы эта община могла иметь наилучшие перспективы для свободного развития и обеспечивать еврейскому народу все возможности для реализации своих талантов, ей необходимо быть уверенной, что она находится в Палестине по праву, а не с чьего-то согласия. Это причина, по которой существование еврейского национального очага в Палестине должно быть подкреплено международными гарантиями и формальным признанием права, основанного на древних исторических связях.
Таков смысл декларации, опубликованной правительством Его Величества в 1917 г., и, руководствуясь этим пониманием, министр придерживается мнения, что она не содержит и не подразумевает ничего, что могло бы вызывать тревогу у арабского населения Палестины или недовольство у евреев.[85]
Международное право признало, что еврейская община находилась «в Палестине по праву» и что старание «упростить образование еврейского национального очага [с помощью увеличения еврейской эмиграции] было важным международным обязательством держателя мандата»[86]. Таким образом, были посеяны политические и юридические зерна для решения «палестинской проблемы» путем образования двух (или трех) государств. Это прекрасный пример реализации самоопределения.
Евреи Палестины, безусловно, по́том и кровью заслужили Декларацию Бальфура. Они осушили несущие малярию болота Хула и посадили на их месте апельсиновые рощи, предоставив рабочие места тысячам арабов и евреев. Еврейский легион сражался в рядах британской армии в борьбе с Османской империей и приветствовал взятие Иерусалима генералом Эдвардом Алленби. При этом большинство палестинских арабов, как и арабов вообще, сражались на стороне проигравшей Османской империи. Как заметил британский премьер-министр Ллойд Джордж, «большинство арабских народов в ходе войны воевали за турецких угнетателей… Палестинские арабы [в особенности] воевали за турецкую власть»[87]. Палестинцы действительно приняли сторону империалистической, колониальной Турецкой империи, выступив против тех, кто выступал за самоопределение. Несмотря на выбор неправильного союзника — а эту ошибку арабы повторили и во время Второй мировой войны, — они получили значительную выгоду из поражения Турции. Прежде всего, они заручились гарантией, что 80 % Палестины будут исключительно арабским государством, где ни в каком виде не будет разрешено еврейское поселенчество. Эта обширная территория Восточной Палестины получила название Трансиордании.
Итак, первое государство, провозглашенное в Палестине, было эмиратом с преобладающим палестинским большинством. Им стал править Абдулла, брат нового короля соседнего Ирака. Многие евреи, которые жили на территории, отошедшей к Трансиордании — а некоторые из них обитали там многие поколения, — были вынуждены уехать из-за периодических вспышек насилия, а впоследствии был принят закон, по которому немногим оставшимся евреям было запрещено жить в Трансиордании[88]. Новообразованное королевство Трансиордания обладало весьма обширной территорией и чрезвычайно немногочисленным населением — всего 320 тыс. человек, многие из которых были кочевники-бедуины[89]. Население Трансиордании было намного меньше, чем население Палестины, однако евреям там жить не разрешалось.
Оставшуюся пятую часть Палестины теперь можно было тем или иным способом разделить между еврейскими и арабскими жителями. По крайней мере, теоретически. Но противостояние арабов любому еврейскому национальному очагу в любой части Палестины — любому еврейскому самоопределению в тех регионах, где евреи составляли большинство, — становилось после Первой мировой войны и Декларации Бальфура все более и более агрессивным. Последнее, чего хотело большинство арабских лидеров, это взаимное самоопределение. Они были довольны империалистическим решением о создании Хашимитского эмирата в Трансиордании, и они были бы также довольны империалистическим решением подчинить всю Палестину власти далекого сирийского паши — все, что угодно, лишь бы не допустить создания еврейского национального очага, даже на том небольшом отрезке, который остался от Палестины!
Речь шла не только об оппозиции идее еврейского национального очага. Более того, арабские лидеры стали требовать прекращения еврейского присутствия в Палестине. Их цель состояла в том, чтобы очистить от евреев Палестину, что уже было сделано в Трансиордании. Это откровенно сформулировал знатный иерусалимский араб Ареф-паша Даджана: «Нам невозможно прийти к согласию [с евреями] и даже жить с ними… Во всех странах, где они живут сейчас, они нежеланны… потому что они всегда… пьют у всех кровь. Если Лига Наций не прислушается к призыву арабов, в этой стране прольются реки крови»[90]. Его предсказание исполнилось, поскольку арабы все чаще стали обращаться к кровопролитию.
Некоторые умеренные арабы признавали выгоды от еврейского самоопределения в Палестине. Эмир Фейзал, сын шерифа Мекки Хусейна, который представлял арабское королевство Хиджаз, в 1919 г. подписал соглашение с Хаимом Вейцманом, выступавшим от имени Сионистской организации. Это соглашение призывало к принятию всех необходимых мер для «поощрения и стимулирования широкомасштабной эмиграции евреев в Палестину, [с тем чтобы добиться] более плотного заселения и интенсивной обработки земли», таким образом, чтобы «права арабских крестьян и арендаторов были защищены и им оказывалась поддержка в экономическом развитии»[91]. В последовавшем за этим письме профессору Феликсу Франкфуртеру Фейзал сделал следующее заявление:
Мы чувствуем, что арабы и евреи — двоюродные братья, которые страдали от угнетения со стороны тех, кто сильнее их, и по счастливому совпадению мы можем сделать первый шаг навстречу достижению наших национальных идеалов сообща…
Мы, арабы, особенно наша образованная прослойка, с глубочайшей симпатией смотрим на сионистское движение. Наша делегация здесь, в Париже, полностью ознакомилась с предложениями, сделанными вчера Сионистской организацией участникам мирной конференции, и мы считаем их умеренными и надлежащими. Мы приложим все усилия в той мере, в какой позволяют наши полномочия, чтобы помочь им осуществиться: мы от всего сердца приветствуем евреев на их родине… Мы вместе стремимся к новому, улучшенному устройству Ближнего Востока, и наши движения дополняют друг друга. Еврейское движение национальное и не империалистическое. Наше движение национальное и не империалистическое, и в Сирии достаточно места для нас обоих. Я действительно полагаю, что ни один из нас не добьется настоящего успеха без партнера.[92]
К сожалению, эта дальновидная позиция не получила развития из-за ожесточенной нетерпимости к евреям со стороны того человека, который был избран на пост главы палестинской мусульманской общины.
5. Были ли евреи противниками раздела Палестины?
Обвинение
Если арабы были готовы делить Палестину с евреями, то евреи хотели, чтобы вся страна принадлежала только им.
Обвинители
«С самого начала серьезного сионистского плана в отношении Палестины… можно заметить, как все больше распространялась идея о том, что Израиль должен быть построен на руинах арабской Палестины». (Эдвард Сайд[93])
