«С самого начала серьезного сионистского плана в отношении Палестины… можно заметить, как все больше распространялась идея о том, что Израиль должен быть построен на руинах арабской Палестины». (Эдвард Сайд[93])
«Территория, некогда полная арабов, пришла в себя после войны, а) практически лишенной коренных жителей, и б) в ситуации, когда палестинцам невозможно было вернуться туда. Идеологическая и организационная подготовка к главному сионистскому усилию по завоеванию Палестины, а также принятая евреями военная стратегия предполагали овладение территорией и заполнение ее новыми жителями». (Эдвард Сайд[94])
Реальность
Цель арабского руководства состояла не только в том, чтобы не дать возникнуть еврейскому государству в любой части Палестины, но и в том, чтобы вытеснить палестинских евреев с их исторической родины и сделать всю Палестину свободной от евреев. С другой стороны, еврейские лидеры были готовы идти даже на болезненный компромисс, с тем чтобы получить возможность образовать национальный очаг в той части Палестины, где евреи составляли большинство.
Доказательство
Вскоре после того, как Декларация Бальфура приобрела статус обязательной для всех международной правовой нормы, произошло несколько организованных погромов против еврейских беженцев. Просветитель из числа арабов-христиан описывал то, что ему довелось увидеть в Западном Иерусалиме и еврейском квартале Старого города, который на протяжении многих лет был еврейским:
Начались беспорядки, люди стали бегать туда-сюда, в евреев полетели камни. Магазины закрылись, повсюду были слышны крики… Я видел сионистского солдата [т. е. британского солдата-еврея], испачканного в пыли и крови.
…Потом я увидел одного хевронца — он подошел к еврейскому мальчишке, чистильщику сапог, который прятался за мешком в одном из переулков [Старого города], рядом с Яффскими воротами. Араб отобрал его ящик и принялся бить его по голове. Мальчишка закричал и бросился бежать, голова его была в крови. Хевронец оставил его и вернулся к толпе… Беспорядки достигли зенита. Все кричали: «Вера Мухаммеда родилась с мечом»… Я сразу ушел в городской сад… На душе у меня было муторно и тоскливо от безумия рода человеческого.[95]
Вскоре после этого разразился еще один погром, организованный националистической группой под названием «Аль-нади аль-араби» — погромщики насиловали еврейских женщин и разрушали синагоги[96]. В материалах расследования, проведенного британскими властями, было сказано: «Все факты в один голос свидетельствуют, что нападения совершались самым трусливым и коварным образом, часто сзади — пострадали главным образом старики, женщины и дети»[97].
Также выступления против еврейских беженцев произошли в Яффе — там было убито тринадцать евреев. Через несколько дней еще шестеро евреев были убиты в апельсиновой роще. Вскоре после этого сотни палестинских арабов из Тулькарма напали на еврейский мошав в районе Хадеры. Нападения палестинских террористов на самых слабых стали превращаться в обыденность.
В попытке прекратить вспышки насилия британцы назначили верховным муфтием Иерусалима Хадж Амина аль-Хусейни, духовного и де-факто политического лидера мусульман Палестины[98]. Англичане надеялись, что, сосредоточив религиозную и политическую власть в руках одного человека, которого они считали подконтрольным себе, им удастся обуздать страсти толпы. Но они выбрали неправильного человека. Хусейни был ожесточенным антисемитом[99], и его ненависть к евреям имела одновременно религиозный и национальный характер. Впоследствии он стал преданным союзником и даже советником Адольфа Гитлера и активным сторонником «окончательного решения» — массового истребления европейского еврейства. В 1940 г. он попросил государства Оси решить еврейскую проблему в Палестине в соответствии с «расовыми интересами арабов и руководствуясь тем же направлением, которое было избрано для решения еврейского вопроса в Германии»[100]. Он убеждал Гитлера распространить «окончательное решение» на еврейских беженцев, которым удалось добраться до Палестины, и в 1943 г. — когда уже было хорошо известно, что происходит в лагерях смерти в Польше, — советовал Гитлеру отправить евреев «в Польшу, чтобы защититься таким образом от той угрозы, которую они несут с собой»[101].
Расистская ненависть Хусейни к евреям проявилась в самом начале его длинной карьеры главного муфтия. Он был подстрекателем антиеврейских выступлений, и его проповеди были полны антиеврейских высказываний. «Итбах аль-яхуд» (Убивай евреев) — таким был его призыв, а еще «Нашраб дам аль-яхуд» (Мы будем пить еврейскую кровь). Результатом стал рост насилия против евреев. Хотя нападения случались и раньше, особенно в течение 1920 г., теперь они происходили с формального благословения официального лидера палестинских мусульман.
Верховный муфтий также с одобрением относился к неготовности своего народа идти на компромисс. До того как он стал лидером палестинских мусульман, звучали арабские голоса с призывом к компромиссу и разделу власти над землей и над людьми. Например, одна арабская газета написала, что известные «усилия» и «труды» еврейского народа «улучшат и разовьют страну на благо ее арабских жителей»[102]. Даже среди тех, кто критиковал Декларацию Бальфура, нашлась группа из ста видных арабов, которые в 1918 г. подали петицию британскому правительству, где говорилось, что они «всегда глубоко симпатизировали евреям, подвергавшимся преследованиям и нападкам в других странах», но не хотят, чтобы эти евреи управляли ими, и считают, что благоразумно было бы осуществить взаимное самоопределение в разделенной поровну Палестине[103].
Все эти разговоры быстро закончились с назначением Хусейни верховным муфтием. То, что в ином случае было бы политической дискуссией, которая неминуемо привела бы к политическому компромиссу, превратилось в абсолютный религиозный запрет, не подразумевающий никаких уступок. Если верить верховному муфтию Иерусалима, то, даже если один дюйм палестинской земли окажется под контролем евреев, это будет нарушением исламского закона. Еврейское самоопределение в тех областях, где евреи составляли большинство — еврейские города и поселения, а также еврейские исторические корни, — все это было запрещено исламским законом по версии Хусейни, и каждый мусульманин должен был быть готов принять участие в священной войне, чтобы предотвратить такую возможность. Как только начинала брезжить вероятность осуществления раздела Палестины на два (или три) государства на основе самоопределения и международных соглашений в соответствии с принципами Декларации Бальфура, Хусейни тут же отвергал ее. По мнению верховного муфтия, существовало два варианта развития событий: полностью вытеснить евреев с мусульманской земли или оставить их в Палестине в небольшом количестве в качестве зимми — неграждан, людей второго сорта, подчиненных абсолютной власти мусульман[104]. Он без всяких оговорок давал понять, что если мусульмане подчинят себе всю Палестину целиком, большинство евреев будет отправлено в изгнание[105].
Конечно, были и такие евреи, кто хотел получить контроль над всей Палестиной — или хотя бы над теми 20 %, которые остались после того, как от бывшей Палестины была отделена Трансиордания — исключительно арабская страна. Но большинство сионистов и их руководители уже тогда считали компромисс практической необходимостью. Сам факт создания еврейского национального очага с живущим там еврейским большинством был гораздо важнее, чем размер этого национального очага. А самоопределение было реальным только в тех областях Палестины, которые уже были еврейскими с демографической точки зрения и благодаря наличию там активно действовавших еврейских организаций. Еврейские беженцы из Европы вместе с сефардскими евреями и их потомками создавали еврейский национальный очаг только в некоторых частях Палестины, делая неизбежным территориальный компромисс и оставляя место для еще одного палестинского государства на западном берегу Иордана.
Усиливающийся конфликт между евреями Палестины, которых возглавлял социалист-прагматик Давид Бен-Гурион, и мусульманами Палестины, которых возглавлял бескомпромиссный противник евреев Хадж Амин аль-Хусейни, подразумевал не то, кто именно возьмет под свой нераздельный контроль всю часть Палестины, оставшуюся после выделения чисто арабского эмирата Трансиордания, — евреи или арабы. Если взглянуть на проблему реалистично, речь шла о том, будет ли остаток Палестины целиком отдан палестинским мусульманам или же он будет справедливо поделен между евреями и мусульманами Палестины, которые уже владели отдельными территориями. Иными словами, вопрос состоял в том, позволит ли принцип самоопределения, выдвинутый Вильсоном, чтобы каждая группа получила власть над своим народом и своей судьбой. На этот вопрос у верховного муфтия был простой ответ: для евреев — нет, для мусульман — да.
