Читаем без скачивания По моей могиле кто-то ходил - Фредерик Дар

Он достал из стоявшего перед ним ящичка громадную сигару, маленьким хромированным ножичкам отрезал ее острую часть и с тщательностью хирурга ввернул в сигару половину спички.

Подчиненные следили за его действиями с видом самого глубокого уважения. Комиссар был требовательным человеком, а его нечеловеческое спокойствие обдавало ледяным душем всякого, кто приближался к нему.

Комиссар зажег сигару другой спичкой – как будто опаливал на огне курицу – и принялся с наслаждением раскуривать ее. Когда он выпустил дым, зазвонил телефон.

Он передвинул сигару в уголок рта и ответил своему телефонному собеседнику.

Разговор длился совсем недолго. Повесив трубку, комиссар заявил внимательно слушавшим его инспекторам:

– Тюремный фургон не прибыл в пункт назначения. Хотя пока еще можно не тревожиться, но волноваться уже можно начинать.

Он посмотрел на часы; они показывали без двух минут семь.

– В конце дня всегда бывают пробки, – заметил один из инспекторов.

– Все правильно, – признал комиссар. – Но у меня уже сложилась уверенность...

Его зубы сжали спичку, засунутую в сигару.

– В этом лифте что-то произошло, – мрачно сказал он. – Пойдете по следам фургона, начиная с Эльбтуннеля. Возьмите всех свободных людей – и немедленно на охоту.

– Вы считаете, что речь идет о побеге, герр комиссар? – спросил один из инспекторов.

– Да, считаю, – ответил комиссар. – Заключенный, которого перевозили в фургоне, опасный французский гангстер. Он был приговорен к пожизненному заключению. За убийство полицейского в Гамбурге.

Вынув сигару изо рта, он осторожно стряхнул пепел в пепельницу.

– Если он сбежал, мы найдем его. И тогда ему не поздоровится. За дело!

Франк достал из кармана фальшивый паспорт и принялся листать его, близко держа перед глазами, как близорукий.

– Кстати, а где же я родился? – в шутку спросил он. Лиза вытащила из кармана своего плаща черный футляр и протянула его своему дружку.

– Все правильно, – сказала она, – а я чуть не забыла отдать их тебе.

Узнав протянутый ему предмет, Франк растрогался.

– А-а! Все-таки вспомнила!

Он достал из футляра очки. Дедовские очки в железной оправе. Нацепив их себе на нос, Франк принялся оглядываться, чтобы привыкнуть к ним. В этих допотопных окулярах он немного напоминал какого-то ученого. "Он похож, – подумала Лиза, – на русского философа". Его лицо внезапно изменилось, став решительным и внушающим тревогу. Такие лица были у интеллектуалов, живших до Первой мировой войны, не скупившихся ни на идеи, ни на бомбы.

– Очень любезно с твоей стороны, что ты и об этом позаботилась, Лиза, – поблагодарил он. – Знаешь, мне в них лучше...

Поцеловав ее, он снова уселся рядом с Гесслером, изучая свой паспорт. Сейчас он держал его подальше от глаз.

– Теперь я гораздо лучше вижу, – заметил Франк.

Он прочитал первую страницу документа.

– Гораздо лучше.

Затем он обратился к Гесслеру.

– С возрастом, – сказал он, – у нас становится все больше болячек. Только близорукость исчезает.

Резко захлопнув паспорт, он сунул его в карман.

– Месье Гесслер, – внезапно атаковал адвоката Франк, – зачем вы только что наплели нам целую историю о полицейских кордонах? Паоло выходил наружу, там все спокойно.

От его резкого тона Лиза вздрогнула. Фредди подошел поближе, нижняя губа у него отвисла, что придавало его лицу совершенно безобразный вид. В обеих руках он держал по телефонному аппарату.

– Все совершенно спокойно, – подтвердил Паоло. Он стоял, прислонившись к железной опоре, совсем близко от адвоката.

Молчание длилось нескончаемо долго. Варнер читал газету с комиксами, которые так интересовали Паоло до появления Франка. Баум дремал в расшатанном кресле. Оба немца и не почувствовали внезапно возникшего напряжения.

– Не очень-то любезно с вашей стороны так пугать нас, – проскрипел Фредди, нагибаясь к адвокату.

Совершенно выбитый из колеи Гесслер инстинктивно выпрямился. Хмурое выражение исчезло с его лица. Медленным жестом он отодвинул в сторону Фредди. Лиза, Франк и Паоло не сводили с адвоката глаз. Лиза чувствовала, как сильно и беспорядочно бьется ее сердце.

– Я понимаю, что это может вам показаться удивительным, – вздохнул адвокат, – но мне не хватило мужества уйти.

– А я вот считаю, что мужество нужно, чтобы остаться здесь, – возразил беглец. – Причем отчаянное мужество!

Варнер, напевая какую-то песенку, перелистывал газетные страницы. Баум крепко спал, временами всхрапывая.

– Паоло, Фредди! – позвал Франк.

Те приблизились.

– Не могли бы вы спуститься на минуточку на склад вместе с мэтром Гесслером?

Франк произнес эту фразу медленно, без всякого раздражения, абсолютно спокойно, но смысл сказанного был совершенно недвусмысленным. Впрочем, неотрывный взгляд Франка выдавал смятение, царившее в его голове.

Фредди выпустил одновременно оба телефонных аппарата. Они упали на пол, как спелые груши.

– Франк, – пробормотала Лиза, – что все это значит?

– Я скажу тебе, только дождусь, когда мэтр Гесслер спустится на склад.

– Я ничего не понимаю, – сказал Гесслер.

– Я тоже ничего не понимаю, – ответил Франк, – но мы постараемся понять. Который час, Паоло?

– Ровно семь часов! – объявил тот.

Стоило ему произнести эти слова, как где-то вдали, на другом берегу реки, раздались редкие удары колокола. Паоло поднял палец, чтобы привлечь внимание своего друга.

– Ты представляешь себе, как мы сейчас хорошо ладим с Германией? – мрачно пошутил он. – Даже наши часы идут в такт!

Резким жестом Франк приказал увести Гесслера.

Фредди мягко положил руку на плечо адвоката и подтолкнул его к двери склада, шепнув с двусмысленным видом:

– Ну, пора спускаться.

Прежде чем выйти из кабинета, Гесслер обернулся. На мгновение Лиза подумала, что адвокат сейчас взорвется, но он сгорбился и исчез за порогом.

Варнер опустил газету. Этот внезапный уход сразу трех человек заинтриговал его. Он позвал Паоло.

– Что ему надо? – спросил тот.

– Он спрашивает, куда вы идете, – мрачно перевела Лиза.

Паоло чихнул.

– Мы идем пописать, корешок! – ответил француз, прежде чем выйти.

Его веселый голос успокоил Варнера, и он снова принялся за чтение. Франк смотрел на Лизу, не говоря ни слова.

– Что с тобой приключилось, Франк? – настойчиво спросила молодая женщина.

Тайный ледяной страх снова возвратился к ней. Ее колотило.

Франк указал на дверь, через которую вышли трое мужчин.

– В каких вы отношениях, ты и он?

– Да что ты плетешь?

Лиза была вынуждена сесть, потому что ноги у нее подкашивались. Она увидела, как во сне, что к ней подошел Франк – руки в карманах, улыбающийся, раскованный. Наклонившись, он поцеловал ее, слегка укусив в нижнюю губу. Он вкусил страх Лизы.

– Не бойся, – он попытался успокоить ее, – но я должен все знать, понимаешь?

– Тут нечего раскапывать, Франк, – запротестовала она.

– Да что ты!

– Нет, нет же, клянусь тебе!

Он снова поцеловал ее. От этого поцелуя веяло тревогой.

– Я целую тебя, чтобы ты не смогла солгать, – заявил Франк, подмигивая.

– Ты сошел с ума!

По-прежнему склонившись над ней, он игриво потерся кончиком своего носа об ее нос. Так Франк раньше будил ее. Она же открывала глаза, уже пьяная от его горячего тела, от его мужского запаха. Вытаскивая руки из-под одеяла, Лиза обнимала голый торс своего любовника. Да, раньше...

– Лучше всего, – сказал Франк, – начать с самого начала. Ты увидишь, как это легко.

– Но, Франк, я не понимаю тебя...

– Меня арестовывают в Гамбурге, – спокойно и даже весело начал он. – Меня арестовывают за груз наркотиков и еще дымящийся револьвер. Ты же, дорогая, в это время пребываешь в Париже...

Он замолчал, устало опустил веки и вздохнул:

– Теперь продолжай ты, я слушаю!

Лиза выпрямилась.

– Нет, Франк! – с пылом произнесла она. – Нет, я не согласна. Ты не имеешь права быть несправедливым до такой степени. Ты свободен уже несколько минут. Свободен, Франк! И вместо того, чтобы наслаждаться вновь обретенной свободой, ты хочешь знать, как я распоряжалась своей свободой. Это...

Она запнулась в поисках нужного слова: оно должно быть точным, но не шокировать его.

– Это бесчестно, – сказала она, выдерживая ясный взгляд своего любовника.

На губах Франка по-прежнему блуждала ужасная улыбка.

– Меня арестовывают в Гамбурге, – снова завел он, – а ты в это время находишься в Париже... Ну же, давай, начинай!

Лиза чувствовала, что эта непреклонная воля ломит ее сопротивление.

– Ну что ты хочешь услышать от меня! Я описывала тебе всю свою жизнь, день за днем, целые пять лет! Что тебе еще нужно?

– Когда ты писала мне, я не сидел напротив тебя, чтобы не дать тебе соврать!