Дженни просияла.
— Да, и посмотри, чтобы Элизабет-Энн выпила молоко с печеньем.
Улыбка на лице у нее застыла, а в голосе зазвучала притворная покорность.
— Конечно, тетя. Пойдем, Элизабет-Энн, — позвала ее Дженни.
Элизабет-Энн вопросительно посмотрела на Эленду, ее зеленовато-голубые глаза были тусклы и невыразительны.
— Смелее, — слегка подтолкнула ее Эленда.
Девочка встала и стала осторожно и медленно спускаться вниз, держась за перила. На площадке второго этажа она остановилась и обернулась.
— Иди, иди, — ободряюще улыбнулась Эленда и хлопнула в ладоши, словно подгоняя ее.
Элизабет-Энн послушно продолжала спускаться. Она понимала, о чем говорят вокруг и что ее просят делать, но речь к ней так и не вернулась. Все усилия Эленды ни к чему не приводили — девочка молчала.
Оказавшись в кладовой, Дженни первым делом набила себе карманы печеньем, от которого замечательно вкусно пахло.
Она надкусила одно печенье и выглянула в кухню, куда входила Элизабет-Энн. Дженни быстро проглотила еще кусок, затем, схватив кувшин с молоком и тарелку с печеньем, крадучись вышла из кладовой.
За последние несколько месяцев Дженни подросла почти на полдюйма. Лицо ее с рассыпанными по нему веснушками напоминало сердечко, темно-синие глаза казались бездонными. Густые темно-каштановые волосы, аккуратно разделенные пробором, были заплетены в две толстые длинные косы. Когда с тарелкой и кувшином она вышла в кухню, губы ее были плотно сжаты.
Элизабет-Энн осторожно выдвигала стул из-под кухонного стола. В этот момент сзади к ней подкралась Дженни, так что они неминуемо должны были столкнуться.
— Осторожно, — крикнула Дженни, прекрасно понимая, что предупреждать уже поздно.
Элизабет-Энн резко обернулась и с ужасом уставилась на кувшин и тарелку. Какую-то долю секунды они как бы оставались висеть в воздухе, потом полетели на пол. Кувшин разбился на тысячу осколков, молоко брызнуло во все стороны, а печенье разлетелось по кухне.
— Посмотри, что я из-за тебя наделала! — завопила Дженни.
Элизабет-Энн, открыв рот, смотрела на жуткий беспорядок.
Девочки услышали, как по лестнице быстро спускалась Эленда. Она вошла в кухню и, уперев руки в бока, огляделась.
— Так, — сказала она тихо, — что здесь случилось?
Дженни быстро обернулась и, показывая на Элизабет-Энн пальцем, затараторила:
— Это она виновата. Все из-за нее. Она на меня налетела!
— Уберите здесь все и побыстрее, — отступив в сторону, спокойно проговорила Эленда.
— Но я же не виновата, тетя, — заныла Дженни. — Почему я должна убирать?
— Я уверена, если Элизабет-Энн и виновата, то она сделала это не нарочно, — рассудительно заметила тетя. — Но убирать придется обеим. А гулять пойдете потом. У нас в последнее время что-то много случайных происшествий.
Дженни злорадно уставилась на Элизабет-Энн.
— Вернусь через пять минут, — предупредила Эленда. — Надеюсь, что к этому времени все будет блестеть. И до вечера никто из вас печенья не получит. Вам ясно?
Дженни скромно опустила глаза.
— Да, тетя. Мне очень жаль, что так получилось. — Она была сплошное покаяние.
Как только Эленда ушла, Дженни подняла голову: теперь глаза ее горели злобным торжеством.
Элизабет-Энн смотрела на нее безучастно, но, как только Дженни достала из кармана печенье и стала его есть, равнодушие с ее лица исчезло, а глаза налились слезами. Она страстно хотела заговорить, закричать, сказать, что она не виновата, даже рот раскрывала, но не смогла произнести ни звука. Не в силах выразить свою обиду, девочка заплакала еще сильнее, убирая кухню после проделок Дженни, которая наблюдала за ней, с удовольствием поедая печенье.
4
После долгих размышлений и внутренней борьбы Эленда наконец решилась отвести Элизабет-Энн в школу. Однажды утром, нарядив девочку в чистое и выглаженное платье, она взяла ее за руку, и они отправились на окраину Квебека, где находилась школа. Это был маленький домик, выкрашенный в красный цвет, всего в одну комнату, куда ходили Дженни и ее друзья. Эленда подумала, что, хотя Элизабет-Энн и не могла говорить, по возрасту ей пора было учиться. Кроме того, у нее не было друзей, и Эленда надеялась, что в школе девочка с кем-либо подружится.
В школе было шесть классов. Учительницу звали мисс Велкер. Это была высокая женщина со строгим худощавым лицом. Перед тем как переехать в Квебек, мисс Велкер преподавала в Новом Орлеане. Обучение одного ребенка стоило 10 долларов в год.
— За Элизабет-Энн вы заплатите восемь долларов, потому что учебный год начался два месяца назад, — сказала Эленде мисс Велкер.
Эленда полагала, что деньги вложены с большой пользой. Однако, как показали дальнейшие события, она сильно заблуждалась на этот счет. Оказалось, деньги были выброшены на ветер. Элизабет-Энн ничему не научилась и ни с кем не подружилась. И не только потому, что не могла говорить, — проблемой стала ее прошлая жизнь в бродячем цирке. Все дети считали ее не вполне нормальной и не хотели с ней дружить.
Неприятности начались уже в первый день на перемене.
— А может, она карлик и никогда не вырастет, — шепотом сказала одна из девочек, но достаточно громко, чтобы ее слова долетели до Элизабет-Энн.
— Может быть, у нее по всему телу волосы растут, — предположил один из мальчиков. — Тогда она может в цирке выступать.
Все вокруг громко рассмеялись в ответ на эти бессердечные слова.
Изо дня в день Элизабет-Энн была объектом безжалостных насмешек. Она старалась делать вид, что ничего не слышит, но внимание всех детей постепенно было отдано ей. Дженни почувствовала, что теряет былую популярность, кроме того, колкости, отпущенные в адрес Элизабет-Энн, часто задевали и ее. Дженни пожаловалась Эленде.
— Тетя, забери Элизабет-Энн из школы, очень прошу, — умоляла она Эленду.
— Но почему, скажи на милость?
— Все подшучивают над ней!
— Может быть, им надоест и они перестанут.
— Но они и надо мной насмехаются! — в отчаянии выкрикнула Дженни.
— Ты уже большая, чтобы обращать внимание на подобную ерунду, — мягко заметила Эленда. — К счастью, ты можешь постоять за себя, а вот Элизабет-Энн — другое дело. Ты должна ее защищать, быть ей старшей сестрой.
Вскоре Дженни нашла способ вернуть утраченное влияние. Она всячески старалась показать, что между ней и Элизабет-Энн нет ничего общего, и в этом своем стремлении стала еще более жестокой и бессердечной, чем другие. Именно Дженни была вдохновителем всех злых шуток.
В классе Элизабет-Энн чувствовала себя в относительной безопасности — на уроках мисс Велкер добилась железной дисциплины, но была еще дорога в школу и обратно, а самое страшное — перемена. Вот когда Элизабет-Энн становилась совсем беззащитной, и дети пользовались моментом, чтобы помучить ее.
