Официант отошел и стал готовить зал к ужину: быстро менял скатерти, раскладывал столовое серебро, расставлял фужеры.
Эленда взяла меню, пробежала его глазами и оцепенела: цены были такие, что ей захотелось встать и уйти. Будь она и побогаче, ей бы кусок в горло не полез за такие деньги. Без сомнения, можно поесть в другом месте и значительно дешевле, но тут Эленда вспомнила о Дженни, которая впервые в жизни оказалась в большом городе, в хорошем ресторане.
Она закрыла меню и, отложив его в сторону, взглянула через стол на Дженни. У девочки было свое меню, и она сидела, уткнувшись в него.
— Мы закажем по куску яблочно-орехового торта и по чашке чая, — быстро сказала Эленда и скрестила руки на краю стола, словно показывая, что решение окончательное.
— Ну, тетя… — недовольно протянула Дженни.
— Дженни Сью Клауни, — обратилась Эленда к девочке, — мне кажется, тебе не надо напоминать, что мы не богачи, кроме того, торт достаточно сытный, так что до ужина мы не проголодаемся.
Она промолчала о том, что ужин тоже не будет роскошным: прогуливаясь по городу, они купят хлеба и сыра, которыми и поужинают у себя в комнате.
Торт, который им подали на прекрасном китайском фарфоре, оказался замечательно вкусным, хотя порции были очень маленькие. Перекусив, Эленда и Дженни отправились по магазинам. Сплошной гул торговых улиц захватил их, и Дженни забыла о неудачном обеде. Бьющая ключом жизнь Браунсвилля околдовала девочку, а ветерок с залива вселял бодрость. Заполненные всевозможными товарами витрины магазинов неудержимо влекли их к себе.
— Только посмотри, тетя, туда, — вдруг вскрикнула Дженифер, увлекая за собой Эленду. Она остановилась перед витриной и, с восхищением глядя на выставленную там куклу, возбужденно проговорила: — Красавица, правда?
Эленда кивнула. Она никогда не видела такую чудесную куклу. Трудно было отвести взгляд от фарфорового личика с томными синими глазами, золотистыми волосами, длинными и блестящими. Платье на кринолине украшало множество оборок.
— Ах, тетя, как бы мне хотелось такую куклу. Пожалуйста, тетя, ну, прошу тебя, скажи «да», — повторяла Дженни, дергая Эленду за руку.
— Я думаю, она очень дорогая, — уклончиво заметила Эленда.
— Да, я знаю. — Дженни с минуту помолчала, затем, заглядывая ей в лицо, с надеждой спросила: — А на Рождество можно?
— Там будет видно, Дженни.
Настроение у Дженифер сразу упало, она уже не торопилась за тетей, а все больше отставала от нее. Заметив, что девочки рядом нет, Эленда вернулась.
Она нашла Дженни у витрины. Девочка взволнованно указала ей на туалетный набор, выполненный из какого-то золотистого металла. В него входили: овальное ручное зеркальце в ажурной оправе, щетка из белой щетины с ручкой, украшенной чеканкой, и в дополнение ко всему — гребень из слоновой кости.
— Тетя! Вот что я хочу на Рождество!
Эленда спокойно улыбнулась:
— А я подумала, тебе хочется куклу.
— Нет, что ты, — важно произнесла Дженни, качая головой. — Куклы — это для детей.
— Ну конечно, — согласилась Эленда, пряча улыбку.
— А как ты думаешь, тетя… — начала Дженни, но прикусила губу.
— Я, может быть, подарю тебе этот набор, но не сейчас, а на Рождество, — неопределенно пообещала Эленда и добавила: — Если будешь себя хорошо вести.
Остаток дня Дженни ходила хмурая. Назавтра, оставив девочку в отеле, Эленда отправилась смотреть мебель и шторы для своей гостиницы. Но все было настолько дорого, что она отказалась от своей идеи, решив, что комнаты, которые она сдавала, и без того удобные и по-домашнему уютные, получше, чем в этом отеле.
Еще одну ночь провели они в номере, а наутро сели в коляску и отправились в обратный путь.
Вид у Дженни был невеселый. Она дулась на Эленду из-за туалетного набора. «Подарит только на Рождество, — думала она. — А его еще долго ждать. Никогда мне его не получить».
Но Эленда, втайне от Дженни, купила этот набор и спрятала в своих вещах.
Возвращаясь в Квебек, они снова проезжали мимо пустыря, где два дня назад встретили бродячий цирк. На месте шатра чернели обугленные головешки. В ужасе взирала Эленда на эту страшную картину и в этот момент вновь увидела ребенка. Ту самую девочку с подсолнухами. Одежда на ней была рваная и грязная, она бесцельно бродила по полю в тупом оцепенении.
Дженни тоже заметила девочку и пронзительно закричала:
— Посмотри-ка, тетя, вот одна из тех уродцев карликов!
Эленда остановила лошадь и, повернувшись к Дженни, дала ей звонкую затрещину.
— За что ты меня ударила?! — завопила Дженни.
— Я буду бить тебя всегда, если ты назовешь кого-нибудь уродцем, — с холодной яростью отчеканила Эленда.
Дженни уставилась на Эленду со злобной ненавистью, но та ничего не заметила. Спрыгнув с коляски, она пошла через придорожный бурьян в поле.
Девочка была в состоянии сильного потрясения и смотрела на Эленду невидящим взглядом. Она наклонилась и взяла ребенка на руки.
— Успокойся, детка, — сказала она ласково. — Все теперь будет хорошо.
2
После того, что случилось, Элизабет-Энн онемела.
— Как тебя зовут? — снова и снова спрашивала ее Эленда, но девочка, как ни старалась, не могла вымолвить ни слова. Ее бедная головка не в силах была справиться с постигшей ее бедой.
Эленда привезла девочку домой, перевязала ей руки, а потом стала расспрашивать соседей о случившемся. Она выяснила, что после пожара уцелел только один человек: это была женщина-карлик, которая находилась в больнице на попечении доктора Пурриса. Но когда Эленда упомянула о Элизабет-Энн, все страшно удивились. Никто не предполагал, что красивой маленькой девочке, приехавшей вместе с цирком, удалось избежать огненного ада. В царившей неразберихе никто не обратил внимания на ребенка.
— Неужели никто ее не заметил? — недоумевала Эленда. — Я не могу в это поверить.
Мистер Престон, владелец галантерейного магазина, объяснил ей, что в охватившей всех панике люди думали только о своей семье.
— Есть ли у девочки другие родственники? — спрашивала Эленда. — Это очень важно.
В магазине об этом ничего не знали, тогда Элен-да села в коляску и поехала в больницу, где с тяжелыми ожогами лежала Хейзи, женщина-карлик. Эленда спросила у несчастной о девочке. Хейзи говорила невнятно, то и дело останавливаясь от боли.
— Видать, это Элизабет-Энн. Она дочь Забо Гросса… Это был его цирк. Ее мать… мать звали Марика. Теперь… у бедняжки Элизабет-Энн нет ни отца, ни матери.
— У нее есть еще кто-либо из родных? — выпытывала Эленда. — Это очень важно, прошу, попробуйте вспомнить.
Хейзи глубоко вздохнула.
