— Я подготовлю к завтрашнему дню платежную ведомость, — сказала она.
Карлос кивнул, надел шляпу и достал из кармана рубахи несколько сложенных листков тонкой желтой бумаги. Молча он развернул их и протянул Элизабет-Энн. Она сразу поняла, что это за бумаги. Это были счета их поставщиков — строительной фирмы «Койот Билдинг Сеплайз» — за материалы, доставленные накануне.
Пробежав глазами первый счет, она помрачнела, между бровями у нее пролегла складка, губы сердито сжались. Так же быстро Элизабет-Энн просмотрела остальные бумаги. Ее взгляд скользил по небрежно написанным колонкам с наименованиями материалов и их ценой. Она недоуменно посмотрела на Карлоса Кортеса.
— Должно быть, здесь какая-то ошибка! — вырвалось у нее.
— Здесь нет никакой ошибки, сеньора, — печально покачал головой Карлос. — Как только пришли счета, я все сверил и сразу потребовал объяснения. Мне ответили: «Цены выросли».
С досады она хлопнула себя счетами по колену, бумага зашуршала. Она закрыла глаза, медленно качая головой. Цены росли каждую неделю. Чудовищно! Больше того, это было настоящее вымогательство. Да, вот до чего дошло дело. С самого начала строительства гостиницы Элизабет-Энн ощущала, как быстро тают деньги, словно ненасытное чудовище, постоянно требовавшее пищи, с жадностью заглатывало ее доллары и центы. Стройка уже стоила гораздо больше, чем первоначально предполагалось. Элизабет-Энн отдавала себе отчет, что дополнительные расходы были не на ее совести.
Здесь постаралось семейство Секстонов.
Сначала ей пришлось брать ссуду для оплаты земли и строительных расходов. В Квебеке был единственный сберегательный банк — Секстонов. Все поставки шли через «Койот Билдинг Сеплайз», эта фирма тоже принадлежала Секстонам. Фактически весь округ был у них под контролем: их магазины скупали и продавали овощи, а также говядину, свинину и дичь; их фабрики перерабатывали хлопок, их грузовики перевозили на север цитрусовые. И в довершение всего купленные Секстонами политики занимали все ключевые посты в органах местного самоуправления. Решая любые вопросы в этой части Техаса, можно было с уверенностью сказать, что придется иметь дело с кем-либо из Секстонов или с теми, кто состоял у них на службе.
Секстонов ненавидели все без исключения, и для этого были веские причины. Во главе семейства стоял его старейшина Текс Секстой, жадный, властолюбивый, самовлюбленный эгоист. Под стать ему была его молодая жена Дженифер — само воплощение зла. В то время как Текс являлся бесспорным «королем» округа, разветвленным механизмом семейного бизнеса управлял не менее подлый младший братец Рой — до тех пор пока трагический случай не оборвал его жизнь. После смерти Роя Текс и Дженифер стали использовать еще более гнусные средства.
Они были непостижимо богаты, имея больше денег, чем могли контролировать, однако им казалось, что этого мало, и они не упускали случая увеличить свое состояние. Подобно паукам, Секстоны по каплям высасывали из своих жертв все соки, умудряясь получить какие-то крохи там, где, кажется, уже ничего не оставалось. Как-то давно Элизабет-Энн решила для себя, что Секстоны, должно быть, очень несчастливые люди.
Но, поразмыслив, она поняла, что ошибается: Секстоны никому не сделали ничего хорошего, а ей и подавно — это и делало их счастливыми. Какое-то время они как бы не замечали ее, однако Элизабет-Энн предчувствовала, что этому кажущемуся равнодушию придет конец. И она не обманулась в своих опасениях: дошел черед и до нее. Секстоны стремились выжать ее как лимон. Неужели мало того, что ее дорогой Заккес должен был из-за них бросить все и уехать неизвестно куда?
Ее охватила внезапная слабость. Если бы только она могла вырваться от них, избавиться от их вездесущего влияния. Если бы нашла поставщиков в другам месте… «Но выбора у меня нет, — с ожесточением подумала она. — К кому еще обратиться?» «Койот Билдинг Сеплайз» и двадцать филиалов фирмы в радиусе двухсот миль были единственными, кто занимался такими поставками. Практически фирма не имела конкурентов, уж Текс об этом позаботился. Он методично, шаг за шагом прибирал к рукам предприятия и фирмы, которые сулили приличный доход. Тот, кто отваживался составить ему конкуренцию, подписывал себе смертный приговор.
Текс был жесток и терпелив. Подобно пауку в паутине, он злорадно наблюдал, как боролись между собой его соперники. Не было для него большего наслаждения, чем это выжидание, чем предвкушение момента, когда пробьет его час. Теперь он нанес молниеносный удар и ей, взвинтив и без того непомерные цены. Но почему?
Не потому ли, что Заккес осмелился ответить ударом на удар?
Ничего хорошего это не сулило.
Текс Секстон внушал ей страх. Но вот Дженифер…
Элизабет-Энн ощутила, как по телу пробежал холодок; она представила себе огромное ранчо и Дженифер, выжидающую, плетущую сеть своих интриг. С самого раннего детства, которое они провели вместе, Дженифер только тем и занималась, что строила козни. Но почему Секстоны вспомнили о ней только сейчас? Ведь она не была для них конкурентом.
А может, причина в Дженифер?
Подумав об этом, Элизабет-Энн решительно сжала губы. Во-первых, она не собиралась сидеть сложа руки и наблюдать, как Текс и Дженифер разоряют ее. Ни за что на свете. Она пойдет в фирму «Койот» и там увидит, что можно сделать. Если потребуется, она и до Текса доберется и потребует объяснений. Что он может с ней сделать? Только с легкостью наживаться за ее счет?
Но вот Дженифер… Это совсем другое дело. С Тексом еще можно поговорить, но не с Дженифер. Она слишком хорошо ее знает.
В то же время Элизабет-Энн ясно сознавала, что строительство прекращать нельзя. Как никогда раньше, она поняла, что отчаянно нуждается в деньгах, которые будет приносить новая гостиница. Открыть ее нужно как можно скорее. Только Элизабет-Энн знала, насколько неустойчивым было ее финансовое положение. Расходы уже целиком съели банковскую ссуду. На оплату счетов уходили с таким трудом заработанные сбережения и все, что приносили кафе и сдаваемые внаем комнаты. Если не удастся открыть гостиницу через 13 недель… или она не договорится с Секстонами… или если они будут иметь наглость вновь поднять цены…
Элизабет-Энн взглянула на Карлоса Кортеса.
— Увидимся завтра, — сказала она бодрым голосом. — А сейчас мне нужно ехать в город.
Он проводил ее до коляски и помог подняться на сиденье. Вдали она заметила грузовик с рабочими, сгрудившимися у заднего борта. С такого расстояния их голубая рабочая одежда и желтые соломенные шляпы воспринимались как одна желто-голубая масса.
Карлос проследил за ее взглядом. Он понимал, что от решения проблем, возникших у Элизабет-Энн, зависело, будет ли работа у этих и других людей из его общины.
