— Ай! — вскрикнула непривычная к таким вещам Луна.
— Браво, кузен! — помахал шпагой полковник Линк. — Вашу бы энергию — да в целях обогащения!
Песик Фафик уже совершенно раздумал умирать. Он осмотрел и ощупал себя, обошел кругом роскошный стол, обнюхал все блюда и вина, остановился возле кастрюли с борщом и поднял крышку:
— Ох, Семен Семеныч! Ведь все же можете!.. И всегда нарочно тянете до последнего! А если бы я умер?
— Но вы же не умерли, дружище, — нашелся Кукарямбов-старший. — Сынок! Это еще не все. Сейчас ты получишь мой подарок! Хотел его сделать с помощью алхимии, но алхимия подвела, а время уже настало!
Семен Семенович повернулся к трем наколдованным дверям, и у него появилась третья рука — средняя.
— Ай! — опять вскрикнула девочка Луна.
Правая рука указала на морскую дверь, средняя — на пустынную, а левая — на дверь в джунгли.
Вырезанные на дверях смеющиеся физиономии перестали смеяться и дружно закрыли глаза в ожидании.
Кукарямбов-старший потряс всеми своими тремя руками и громогласно крикнул:
— КУКУЛЯ́СЯ УРДАБЮ́К!
Третья рука у волшебника сразу же исчезла, а три двери распахнулись, и из них в кабинет ударили три потока яркого белого света. Три потока скрестились в одной точке под потолком, и в перекрестье постепенно возникла огромная сверкающая рыба с разноцветными крыльями, разноцветным хвостом и аккуратной головой верблюда. Она плавно шевелила плавниками и хвостом и добродушно улыбалась во всю свою верблюжью физиономию.
И никто ничего не видел вокруг, кроме нее, пока три двери сами не закрылись и три потока света не исчезли, а то ли рыба, то ли птица, то ли верблюд осталась.
— Ой, мамочка! — сказала Луна. — Птицерыбка какая-то!
Песик Фафик даже позабыл о кастрюле с борщом. Он тут же упал на колени и принялся лизать руку Семену Семеновичу. Из глаз начитанной хозяйственной собаки катились слезы восхищения и гордости за своего друга-хозяина.
Юный Алексей сел на ковер, задрав голову:
— Это она! — повторял он. — Это она мне снилась!.. Она — есть!
— Все на свете есть, — сказал полковник Линк. — Ай, да кузен! Это же Большое Чудо!.. Мне такое не под силу!
— Папа, прости меня, пожалуйста! Я теперь тоже всю жизнь буду чудеса экономить! — юный Алексей схватил Кукарямбова за руку. — Но как ты угадал, что этот зверь — самый лучший подарок для меня?
— Сынок, ты что, забыл, кто твой отец? Волшебники не угадывают, волшебники знают.
В это время в кабинет без выстрелов и без Колбасы, и даже без ружья не вбежал, а вошел бульварный куплетист Кокоша Шляпкин. Он тоже был в черном фраке, да еще и в цилиндре. Увидев то ли рыбу, то ли птицу, то ли верблюда, Кокоша Шляпкин снял цилиндр и перекрестился:
— Послал Господь на закате моих дней!..
Далее старичок заговорил стихами:
ПТИЦЕРЫБКА
Птицерыбка!Птицерыбка!Все в квартире кувырком!Птицерыбка!Птицерыбка!Плавает под потолком!
Птицерыбка!Птицерыбка!В воздухе парит кругами!Птицерыбка!Птицерыбка!Плавно машет плавниками!
И не рыбка,И не птица —Птицерыбка!Зверь такой!Чудо в воздухе кружи́тся!ПтицерыбкаНадо мной!
Тут Песик Фафик прямо на коленях переполз к ногам Кокоши Шляпкина и лизнул ему руку — тоже в знак восхищения и гордости.
— Гений! — проскулила начитанная собака. — Это вы сейчас сочинили, да? Прямо с ходу? Экспромт, по-научному выражаясь, да?
— Нет, не экспромт, мой юный друг. Это я сочинил лет семьдесят назад, — тихо сказал куплетист. — Сон тогда такой был… А может, и не сон? Вон она, Птицерыбка, плавает себе!
Птицерыбка под потолком улыбнулась как-то особенно лучезарно и начала парить по кругу, а юный Алексей бросился к дедушке Шляпкину и прижался к нему.
— Плавает себе… — повторил полковник Линк. — Пожалуй, в семьях волшебников прекрасные сны передаются из поколения в поколение, пока не становятся явью… Но позвольте спросить, драгоценнейший, а где же ваша Краковская Колбаса?
— А-а! — махнул рукой Кокоша Шляпкин. — На крышу уползла. А у меня патроны кончились…
— Слава Богу!.. — вырвалось у Кукарямбова-старшего.
— Но я тебе, мой дорогой внук, все равно эту Колбасу проклятую подарю! На закате моих дней!
— Знаете что, — сказал Семен Семененович, — а давайте-ка сядем за стол, пока Колбаса с крыши не слезла. Признаться, великое волшебство вызывает у нас, волшебников, великий аппетит.
— Прекрасная мысль, Семен Семеныч! — Песик Фафик тут же очутился возле кастрюли с борщом.
— А гостей что, не будем ждать? — спросил юный Алексей.
— Будем, сынок. Сядем за стол и будем ждать гостей. Застолье — это лучший способ ожидания… Кажется, я теперь уже не выйду из-за стола до тех пор, пока не появится твоя мама…
— И я тоже, — сказал сын.
— Кстати, главная гостья, и так давно здесь. Так что будем ждать, не заставляя ее ждать. Прошу! — Кукарямбов-старший щелкнул пальцами и единственный в комнате венский стул превратился в шесть стульев.
Тогда сын волшебника учтиво усадил за стол Луну, а полковник Линк — Кокошу Шляпкина. Песик Фафик уже залез на стул задними лапами, засунул голову в желанную кастрюлю с борщом и выискивал в ней кости, а Семен Семенович принялся наполнять бокалы. И за всем этим великолепием сверху наблюдала умопомрачительная Птицерыбка.
— Папа, — немного погодя склонился к уху волшебника его сын, — ты только посмотри, как улыбаются круглые пироги!.. А мы все-таки заглянем сегодня за какую-нибудь из твоих трех дверей? В честь моего великого праздника… Я только что обещал Луне показать, что там.
Кукарямбов-старший, который жевал кусочек пошехонского сыра, поперхнулся и закашлялся:
— Видишь ли, сынок!.. Кхе-кхе!.. Ты уже убедился сегодня, как это опасно!.. Кхе-кхе!.. Мы не можем так рисковать!..
— Папа, ты волшебник, или кто?
— Я — волшебник, но мне страшно!
— Ну, папа!
— Я боюсь!
— Вот всегда так!.. Ы-Ы-Ы!!!
— О, Господи! Только не это!.. Ладно, заглянем. Но только совсем чуть-чуть… Дамы и господа, Триумф Беспечного Школяра продолжается!
КОНЕЦ
