Тот кто очень внимательно читает эту историю, наверное, уже заметил, что сын волшебника проделал то же самое, за что Песик Фафик отругал его отца. Только конфету он засунул в рот сразу, потому что ему никто не успел помешать.
— Вот неуемный старик! — опять раздалось на пороге кабинета.
Это вернулся Семен Семенович, которому в очередной раз не удалось остановить Кокошу Шляпкина в его безудержной погоне за Колбасой.
Отец не заметил сына и сразу подошел к стене напротив окна.
— Так что у меня за какой дверью? — пробормотал он себе под нос и открыл дверь шкафа.
Раздался мелодичный звон, будто кто-то потряс серебряным колокольчиком, и из шкафа гурьбой выбежало несколько мышей.
Мыши приложили лапы к сердцу и поклонились хозяину. Потом они достали из шкафа большую сосиску и мышиную двуручную пилу величиной с человеческую пилку для ногтей. Сосиску мыши вынесли на плечах, как бревно.
— А эти еще откуда? — наконец произнес все это время не шелохнувшийся Семен Семенович.
— Папа, ты что, забыл? — сказал Алексей. — Ты же вчера мышей в шкаф пустил переночевать. У них в подполье кот завелся.
— Сынок?! — обернулся волшебник. — Ты здесь?.. Да-да, мыши! А я пустил — и забыл, что пустил… И дверь опять перепутал — вместо моря открыл шкаф… Совсем памяти не стало!
Тут старшая мышь, самая крупная и в кепке, снова поклонилась и пропищала:
— Во-от такой огромный котище приперся! — старшая мышь развела лапы, как рыбак, который показывает размер большой рыбы. — Во-от такой котище!.. Базиле́вс его зовут… Кстати, позвольте представиться, а то я вчера забыл с этими хлопотами: Навуходоно́сыр Двадцать Девятый, мышиный царь… Хозяин, вы разрешите здесь у вас обед приготовить? А то в шкафу постоянно на что-то натыкаешься.
— Конечно, конечно, Ваше Величество! — закивал Семен Семенович, а потом спохватился и отвесил мышиному царю учтивый поклон…
— Ваше Величество, а что это вы в кепке, а не в короне? — спросил юный Алексей, поклонившись вслед за папой.
— Спёрли! — чистосердечно признался Навуходоносыр Двадцать Девятый. — Такие вот нынче подданные пошли! Сплошные революционеры!.. Ну, давайте, господа министры, начинайте, что ли!
Остальные мыши взялись за пилу и принялись пилить сосиску на тоненькие кружочки. Но просто пилить им было, видимо, скучновато, и они запели мышиную песню.
ДЕЛО МЫШЕК (
мышиная песня)
Маленькой пилкой,Видной едва,Мышки пилили,Но не дрова.
Маленькой пилкой,Как человечки,Мышки пилили,Но не дощечки.
Маленькой пилкойМышки пилили.Что же пилили?Сосиску делили!
— Надо же! — восхитился Кукарямбов. — И у мышей есть свои поэты!..
— И композиторы, — добавил юный Алексей.
Когда работа была закончена, Навуходоносыр Двадцать Девятый положил на пол перед Семеном Семеновичем изрядную долю сосиски и опять поклонился, прижав лапы к сердцу:
— Хозяин, это вам!
— Премного благодарен, Ваше Величество! — только и нашелся ответить хозяин.
Мыши ловко подхватили остальные отпиленные сосисочные кружочки и ушли обратно в шкаф обедать. Дверь за собой они закрыли с тем же мелодичным колокольчиковым звоном.
Семен Семенович поднял с пола подарочный кусок сосиски и положил его на стол.
— Вот так, дедуля! — сказал он. — И с ружьем бегать не надо. За мясными изделиями.
Глава 4,
В КОТОРОЙ ГОВОРИТСЯ О ЖЕНАХ ВОЛШЕБНИКОВ И ВЕЛИКИХ ДВОЕЧНИКАХ, А СЕМЕН СЕМЕНОВИЧ КУКАРЯМБОВ БОИТСЯ
— Ну, сынок, как ты себя чувствуешь в такой долгожданный день? — спросил Семен Семенович. — Не мучают ли тебя дурные сны?
Волшебник поливал свое любимое растение из банки, которая всегда стояла полная тут же на подоконнике. Он любил поливать это денежное дерево и слушать, как оно пьет. Денежное дерево пило, чуть слышно потрескивая.
— Нет, папа, — юный Алексей уселся на деревянную лошадку и несколько раз качнулся. — Дурные сны меня не мучают. Меня мучают прекрасные сны. Сегодня мне опять приснился этот удивительный зверь…
— Ах, ты! Надо же!.. — встрепенулся волшебник. — То ли птица, то ли рыба, то ли верблюд?
— Он самый…
Надо сказать, что сыну волшебника в последнее время часто снился один и тот же странный зверь, похожий сразу на птицу, на рыбу и на верблюда. Во сне Алексей каждый раз любовался этим чудом природы, а потом, когда просыпался, не мог толком его описать — только помнил точно, на кого оно похоже…
— И я опять мучаюсь: существует ли этот зверь на самом деле?.. — продолжал мальчик. — Спасибо дедушке Шляпкину — хоть немного своей пальбой отвлек… Папа, ведь у меня сегодня праздник?
— Еще какой, сынок! — Семен Семенович взял с буфета раскрытый дневник с отметкой «5» и торжественно помахал им. — «Триумф Беспечного Школяра»! Всем праздникам праздник!
— Ну, не такой уж и праздник, — сказал сын волшебника. — Новый Год гораздо лучше.
Волшебник тут же чуть было не согласился, но промолчал в воспитательных целях.
— И мама только завтра прилетит. Хорошо, что она хоть знает, как я тут без нее отличился.
Надо сказать, что у мамы — внучки урожденной княжны Таракановой — все время неожиданно возникали какие-то важные неотложные дела в таких отдаленных глухих местах, где и связи-то путной не было. То в каких-то заснеженных горах, то в каких-то сырых подземельях… Но в этот раз дозвониться до нее все-таки удалось, и она должна была прилететь на самолете прямо на Триумф Беспечного Школяра. Но из-за нелетной погоды авиарейс задержали на сутки, а волшебник и сын уже не могли перенести праздник, потому что наприглашали гостей и отступать было некуда.
— Папа, а ты не можешь так наколдовать, чтобы мама — раз! — и оказалась здесь прямо сейчас?
— Увы! Не могу, сынок!
— Тебе чудеса надо экономить, да?
— Честное слово, дело не в этом! Я, пожалуй, могу наколдовать все, что угодно. Но на мою жену мое волшебство не действует. Кстати, у других волшебников часто та же самая история — они ничего не могут поделать волшебством со своими женами… Зато, когда мама, наконец, прилетит, мы устроим еще один праздник! — Семен Семенович погладил сына по голове и бережно положил дневник обратно на буфет.
— Настоящая драгоце-е-енность!.. — почти пропел он. — Хотя, знаешь, я ничего не имею против двоечников. Великий физик Альберт Эйнштейн, например, тоже в школе был двоечником… И великий поэт Николай Некрасов в гимназии оставался на второй год… А великого гитариста Томми Болина, вообще, выгнали из школы…
— Правда?! — встрепенулся сын волшебника.
— Правда-правда!.. — тут Семен Семенович запнулся — опять в воспитательных целях. — Сынок! Признаться, ты меня поразил своими успехами! Как тебе, столь беспечному школяру, это удалось, до сих пор не пойму?!
Юный Алексей еще несколько раз качнулся на деревянной лошадке, а потом слез с нее и очень серьезно начал:
— Все очень просто, папа. Дело в том, что надо мной все время смеется одна девочка… «Двоечник! Двоечник!.. Тупой, как пробка!» — писклявым голоском передразнил он. — Просто измучила!.. А ты меня сам учил, что драться с девочками нехорошо. Вот я и решил…
— Девочка?!. — быстро спросил Семен Семенович. — И кто она?
— Отличница.
— А она э-э-э… — начал было волшебник.
— Не спрашивай больше ничего, папа!.. Она должна прийти сегодня, и ты сам увидишь… — Алексей подошел к стене напротив окна. — Папа, ты можешь в мой праздник — в «Триумф Беспечного Школяра» — выполнить одну мою просьбу?
— Могу! Хоть сто!
— Пусти меня в комнату, где море!
— Не могу!
— Папа! Я хочу достать для нее медузу!
— Для кого?
— Да для Отличницы этой!
— Так она же смеется над тобой.
— Все равно!
Семен Семенович вдруг гордо расправил плечи и выкатил грудь.
— Медузу для жестокой красавицы… — он произнес это, как стихи. — Весь в отца! Все кавалеры для дам достают звезды с неба, а мой — медузу из моря… Но она же растает!
— А я ее — в банку с водой!
И сын волшебника нетерпеливо взялся за бронзовую витую ручку правой из трех волшебных дверей.
Тут же Кукарямбов вырос прямо перед мальчиком, хотя только что находился в другом конце кабинета, возле окна. Как будто он мгновенно перенесся по воздуху… Да, скорее всего, так и было.
— Сынок!.. — Семен Семенович прижался спиной к волшебной двери. — Видишь ли, сынок, я не зря запрещаю всем открывать это. Я наколдовал море, пустыню и джунгли, но они существуют сами по себе, по своим законам, и я не могу в эти законы вмешиваться, у меня не хватает для этого волшебной силы… В пустыне могут быть ядовитые змеи, в джунглях — дикие зубастые звери, в море — акулы! Представляешь, если они бросятся сюда, когда мы откроем какую-нибудь из этих дверей?
