– Мы должны всегда помнить: насилие – это корневой стержень московской политики. Москва – это город насилия и убийства, торгашества и лицемерия! Сотни лет кровавые московские империалисты на трупах угнетённых народов строили своё царство зла! Слава богу, недавно, казалось бы, этот ужасный период в истории Евразии и Урала закончился, и Москва стала рядовым городом. Но, увы, принятые меры, судя по всему, были недостаточны. И вот результат – мы все его видим! Банда подонков и изменников, презрев присягу и закон, захватили власть в Русской Республике и пытаются вернуть Москве её мрачный статус столицы империи зла. Попраны наши святыни – Рижские соглашения! Попраны все нормы международных отношений! И что там теперь происходит, я не знаю. И никто не знает. Однозначно интерпретировать данные со спутников лично я не берусь.
– Неужели слухи о массовых убийствах достоверны? – деланно испугалась Наталья Гольц.
– Лично я в этом не сомневаюсь. – Касимов придал своему лицу трагическое выражение. – Страшно про такое говорить… Но можно ли ждать что-то хорошее из Москвы? Надо готовиться к самому худшему. Надо быть готовыми в случае необходимости отстоять родной Урал от московских орд убийц и мародёров! И я уполномочен вас заверить, сограждане, что мы Отечество сумеем защитить! Наши союзники подтвердили верность договоренностям, а вместе мы сила, способная отстоять демократию и порядок в Центральной и Западной Евразии! Весь цивилизованный мир надеется на нас и готов нам помочь.
– Спасибо вам, Константин Андреевич! А мы прощаемся с вами, уважаемые телезрители! – ведущая заглянула в камеру сквозь очки и бодро протараторила анонс: – Завтра в «Часе пик»: ход выборов в Китае прокомментирует директор Центра Евразийского мониторинга Тихон Обрезков!
– Откуда они берутся, все эти министры и директора всяких центров? – Саша снова попытался вызвать присутствующих на политическую дискуссию.
– Интересный вопрос, я бы даже сказал, вечный вопрос. – В аудиторию незаметно вошел Роман Трепаков, министр юстиции и заведующий кафедрой конституционного права Уральской академии государственной службы. Его внезапное появление заставило всех замолчать и рассесться по местам. Роман Геннадьевич выключил телепанель и не спеша взошёл на кафедру. – Я первый раз задался этим вопросом давно, году в девяносто втором, – Трепаков провёл рукой по седой шевелюре. – Тоже шли новости, на экране какой-то прибалтийский министр. Тогда ещё непривычно было понимать, что Прибалтика – это уже не наша страна. Знаете, меня, как молнией, поразило: респектабельный, европейский, по-русски не говорит! Между тем он начал карьеру ещё при советской власти. И потом я постоянно обращал на это внимание: политики, президенты, священники искренне делали вид, что никакого «до» у них не было. Так что и нынешние наши деятели – они оттуда, из прошлого. Вы думаете, Касимов этот всегда, что ли, был уральским националистом? Дудки! Он в Кургане был мелкотравчатой шишкой в правительстве, отвечал за внешнеэкономические связи и членом «Единой России» был. Когда всё накрылось медным тазом, он первым начал топтать портреты и менять флаги. Так и выбился! Но давайте посмотрим на проблему с другой стороны, мои юные друзья, что, собственно, делать? Что должен делать мыслящий человек – я не имею в виду Касимова – в условиях краха окружающей его реальности?
– Бороться? – ехидно спросил Саша Гарифуллин, не в силах подавить в себе полемический задор.
Происхождение самого Трепакова было тоже широко известно, правда, в парадной, самим Трепаковым придуманной версии. Успешный юрист, он не раз участвовал в выборах, был членом «Единой России», но вовремя и удачно сориентировался в период Кризиса. Публично покаявшись в заблуждениях и многословно прокляв «ненавистную тиранию», стал ближайшим сотрудником Михаила Иванкина, главного творца новой уральской конституции. Карьера Иванкина на суверенном Урале закончилась быстро: он пытался вмешиваться в текущую политику, за что был лишён всех постов и спустя некоторое время умер от скоротечного рака. И тогда Трепаков присвоил себе лавры главного творца суверенной уральской юриспруденции и при предыдущем премьере Титаренко и вовсе ходил в преемниках. Впрочем, его заслуги были высоко оценены и на высоком международном уровне, а потому во всех уральских кабинетах даже после падения Титаренко он неизменно оставался министром юстиции, сохранил за собой кафедру в академии, иногда развлекая себя лекциями.
Очевидно, причастностью к созданию государства объяснялась его манера смело высказываться на спорные темы, подшучивать над системой, к созданию которой он приложил немало усилий. Впрочем, его благодушие и готовность к диалогу на опасные темы было маской. Уж кто-кто, а Трепаков был самым горячим сторонником сохранения построссийской системы, и вполне можно было ожидать, что кое-кто из участников дискуссии, которую он сейчас поддерживал, мог нажить себе серьёзные проблемы.
– А с кем бороться? – Роман Геннадьевич оперся на кафедру обеими руками и оглядел сидящих перед ним первокурсников. – Давайте перенесёмся на тысячелетия назад, в эпоху заката Рима. Что должны были делать последние римляне в условиях крушения Западной Римской империи? С кем бороться, если у них не было ни армии, ни возможности её собрать? Против них была история, вся логика прогресса. И они сделали то, что всегда делали мыслящие люди в подобных ситуациях во всем мире и во все времена, – пытались встроиться в варварское общество и изменить его изнутри! Взять с собой все лучшее, распрощаться со всем плохим! Так что пора смириться и с исчезновением России. То, что мы видим вокруг, – это единственная объективная реальность, другой нет и не будет, что бы ни сочиняли великодержавные фантазёры. Россия себя изжила, поэтому её нет, как нет многих великих империй прошлого! Конечно, многие сейчас встревожены, в городе паника, но, уверяю вас, нам ничего не грозит. Иначе бы меня тут уже не было!
Студенты засмеялись.
– Как вы знаете, казахские друзья пришли нам на помощь, подстраховать нас, пока самые боеспособные силы нашей армии отправились защищать Ямал и Югру! Обычно на таких лекциях я обозревал весь корпус Рижских соглашений, на которых покоится наша реальность. Но, как вы видите, реальность изменилась и больше не покоится. Потому сегодня будет не как всегда!
5. Критика Рижской системы
Трепаков и сам не знал, зачем он приехал в академию. Логичнее было бы вовсе отменить необязательное выступление. Но общение со студентами всегда его вдохновляло, помогало думать. Кроме того, ему было тревожно, и этой тревогой ни с кем в его окружении нельзя было поделиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
