Трепаков помрачнел и обратился к студентам:
– Господа, я вынужден закончить лекцию. Меня срочно вызывают на заседание правительства.
– А что случилось-то? – заданный кем-то вопрос перекрыл начавшийся было шум.
– Москвичи взяли Пермь.
Трепаков вышел из аудитории.
Все вскочили с места. Саша Гарифуллин немедленно включил коммуникатор и попытался вызвать Егорушкина: его трясло от желания узнать, как прошла операция.
– Александр Маратович? Нам нужно срочно поговорить! – услышал он над самым ухом, и, прежде чем успел что-либо понять, ему сунули в лицо какое-то удостоверение, подхватили под руки и стремительно повели к запасному выходу.
6. Новая реальность
Входя в зал заседаний правительства, Трепаков привычно выпрямил спину и придал лицу усталое выражение, с которым он обычно представал перед коллегами по кабинету. После отставки министра здравоохранения Петермана Роман Геннадьевич единственный представлял клан бывшего премьера Титаренко, почти вытесненный с уральской политической сцены. Это заметно осложняло его существование, но придавало сил для борьбы. Трепаков надеялся, что рано или поздно он перестанет быть последним из могикан, а ненавистные реджеповские ставленники будут повержены – в конце концов были еще верные депутаты парламента. Но больше всего ориентированный на Казахстан клан бывшего премьера надеялся на казахский экспедиционный корпус, находившийся на Урале. Проклятый Узбек не проявлял признаков активности, и были основания полагать, что в критической ситуации удастся произвести тихий переворот руками казахов. Если, конечно, на Астану не надавят откуда-то еще.
Несколько минут езды с мигалкой по городским улицам Трепаков посвятил общению по коммуникатору и хаотичному переключению каналов. Официальные ресурсы сонно рапортовали о новых столкновениях с партизанами в Африке, по Всемирному Уральскому вещанию выступали профессор Киевского университета Мыкола Покобатько и вездесущий Михаил Жабреев. Они обсуждали принципиальный вопрос о происхождении российской имперской государственности и её коренном отличии от присущей славянам и финно-уграм тяги к демократии и свободе. Жабреева он отлично помнил по старым временам, лично вывел в люди и долгое время считал своим человеком – и, как понял недавно, просчитался.
Войдя в зал заседаний, Роман Геннадьевич сел на привычное место и из своего личного коммуникатора залез на полуподпольный ресурс «Слуховое окно». Говорили, что его контролирует госсекретарь Водянкин. Только этим и можно было объяснить безусловную осведомлённость этого «Окна» и возмутительную для военного времени безнаказанность.
Новости были самого неприятного свойства. Во-первых, Пермь не пала, а была без боя занята московскими соединениями под руководством, как было написано, «командующего Первой Ударной армией генерала Леонида Дробакова». В городе вспыхнул мятеж, так что защищать его даже и не пытались. Наоборот, встречали пироговцев колокольным звоном и караваями.
Про Дробакова Роман Геннадьевич что-то слышал, но сейчас было не до воспоминаний, поэтому он просто ткнул по гиперссылке и продолжил чтение новостей. Сообщалось, что спешно собралось уральское правительство, что министр внутренних дел Ряшкин был остановлен на южном выезде из Екатеринбурга, как намекали, при попытке к бегству. Это сообщение более других заинтересовало Трепакова – ведь связаться с главным полицейским Урала никак не удавалось. Однако разъяснений по этому поводу пока не было, что ещё более настораживало. Последняя новость сообщала, что президенту Конфедерации финно-угорских народов удалось вырваться из Перми с отрядом коммандос, в настоящее время он встречается с Полухиным и вскоре вылетает в Хельсинки.
Вопреки новостям заседание правительства все еще не началось. Министры сидели на своих местах, но ни премьера, ни госсекретаря в зале не было, как не было министра внутренних дел и генерала Старцева.
Паузой воспользовался министр уральской культуры Кубарцев, щедро делившийся с коллегами захлестнувшим его пессимизмом:
– Да всё понятно, сдали нас как стеклотару, суки драные! Нужны мы им сто лет! Они сматывают удочки, а нам пальчиком грозят, мол, боритесь до последнего! Да нас на фонарях тут развесят, как Юркевича! Будем болтаться! На ветру! Пока не поздно, надо объявить эвакуацию! В первую очередь чиновников правительства, служащих… – Красный, взлохмаченный, министр восклицал пронзительным фальцетом, бегающими глазками оглядывая невольных своих слушателей. – Ведь я правильно всё говорю? Ведь вы сами сейчас об этом думаете, да? Так и давайте! Давайте не будем тут геройствовать! Рахим Сабитович, хоть вы скажите!
Как и прочие, Кубарцев до Кризиса успел поработать на Федерацию, и в глазах сторонников восстания он, несомненно, был предателем. Его деятельность на посту министра культуры создала ему еще более негативную репутацию в глазах пророссийской общественности: он слишком рьяно избавлялся от «культурного влияния проклятого прошлого» и часто перегибал палку: было на его совести и сожжение «вредных» книг, и разгром музеев, и еще много чего. Постоянно появлялись письма деятелей культуры президенту и премьеру с просьбами обуздать ретивого борца за новую культуру, одно из них подписала даже недавняя нобелевская лауреатка, неугомонная Кузнецова.
Министр транспорта, сидящий на своём обычном месте, поднял растерянный взгляд и затравленно обернулся. Остальные члены правительства сидели с отрешёнными лицами, явно тяготясь происходящим.
– Поймите, всё кончено, всё пропало! Надо драпать, драпать надо, в Бухару, к Реджепову, там тепло. Или уж лучше в Афганистан? Там тихо, спокойно, горнолыжные курорты.
Трепаков хмыкнул. Последняя поездка Кубарцева в Афганистан обернулась скандалом – на «Слуховом окне» и ещё кое-где публиковались записи сочных порносцен с участием самого Кубарцева и его протеже, звезды уральской эстрады Ульяна Коробейникова, в интерьерах президентского номера отеля «Bagram Hilton Resort&SPA». Похоже, про афганский поход министра культуры вспомнил не только он: в разных концах зала заседаний раздались смешки.
Кубарцев умолк на полуслове и, махнув рукой, сел на свое место. Повисла неловкая пауза.
– Сегодня у него будет счастливая возможность рассказать о своем желания драпать в Бухару лично Реджепову! – шёпотом заметил сидящий рядом с Трепаковым министр иностранных дел Касимов. В нескольких словах он сообщил новости: премьер-министр Овчинников и госсекретарь Водянкин у президента, слушают беглого финно-угорского президента.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
