— Я тебя люблю, — шепнул мужчина и нежно коснулся моих губ трепетным поцелуем.
По дороге домой я не сводила взгляда с Саши. Пыталась уловить каждый жест мужчины, каждую его эмоцию. А он только мило улыбался и посмеивался надо мной, когда в очередной раз в зеркале заднего вида ловил мой взгляд.
Хотелось, чтобы наша поездка не заканчивалась, чтобы бесконечно длился этот день, наполненный такими противоречивыми воспоминаниями.
— Конечная, принцесса, выгружаемся.
Саша помог мне выйти из машины и тут же заключил в свои объятия, согревая таким нужным сейчас теплом.
— Не хочу тебя отпускать.
— У нас есть еще тридцать пять минут, — констатировала я, глядя на часы на руке мужчины.
Когда наши губы соприкоснулись в нежном поцелуе, я потеряла счет времени, только мысленно взмолилась, чтобы эти полчаса длились вечно.
Сумерки сгущались, пальцы начинали коченеть от холода, а губы горели от непрерывных поцелуев. Вечер подходил к концу, как бы сильно мы этому не противились. Мне пора было возвращаться домой.
— Так, хватит облизывать мою дочь! — прикрикнул папа, неожиданно вышедший из ворот. — И вообще, в десять было сказано быть дома.
— Еще без пяти, — нехотя отстраняясь от мужчины и тяжело дыша, произнесла я. Мои руки еще лежали на Сашиной груди, а в волосах ощущалось его горячее дыхание.
— Давай домой, а ты…
— Владимир Антонович, мне нужно поговорить с Вами. Я хочу уволиться.
— Что?! — хватаясь за сердце и за голову, папа как ужаленный подлетел к нам и, пытаясь сформулировать что-то членораздельное, замахал руками. — Уволиться?! После стольких лет нашего сотрудничества?!
— Владимир Антонович, Вы знаете, что я уважаю Вас как человека, как начальника, как руководителя. А еще Вы знаете, что я чувствую к Рите. Раньше мне казалось, что наши отношения возможны только в другой вселенной, но теперь я увидел маленькую надежду на счастье. На счастье моё и счастье Вашей дочери. Я понимаю, что своему сотруднику встречаться с дочерью Вы не позволите, поэтому и хочу прекратить работу.
— Так! Ну-ка живо оба в дом, — скомандовал отец.
Признаться честно, я была шокирована поступком и словами Саши. Ради меня, ради нашего счастья он действительно был готов отказаться от высокооплачиваемой работы, уйти от человека, с которым сотрудничал полжизни.
Дома, отправив маму с Кристиной на второй этаж, отец сказал нам располагаться в гостиной. Из бара он достал бутылку какого-то крепкого алкоголя, два бокала, а мне кивнул на заваренный чай.
— Значит не отстанешь от Риты? — уточнил отец, разливая темную жидкость по стаканам.
— Если Рита не захочет общаться со мной, настаивать я ни в коем случае не буду. Но сейчас наша симпатия взаимна, — папа несколько секунд внимательно смотрел на Сашу, а потом протянул ему алкоголь. — Владимир Антонович, я за рулем.
— Да ладно уж, оставим тебя на ночь у нас. И какой Владимир Антонович? В пору меня папой, наверное, звать!
— Это значит, что ты не против нашего общения, — обрадовавшись, уточнила я.
— Вам воспротивишься, как же! Одна из дома уйдет, другой — из компании. Давайте так: с плеча рубить ничего не будем. Никто никуда не уходит, не увольняется, не убегает. Я противиться Вашему общению не буду, но если что…. — отец пригрозил Саше, — пущу тебя на колбасу.
— Владимир Антонович, я ценю Ваше доверие, и постараюсь не подвести ни Вас, ни Вашу дочь.
— Спасибо, папочка, — чмокнув отца в щеку, я убежала на кухню, чтобы принести хоть что-нибудь перекусить. Потому что с утра я толком ничего и не ела.
Папа с Сашей вели разговоры то ли о работе, то ли о чем-то своем. Меня иногда спрашивали о чем-то, но больше из приличия, чтобы совсем не позабыть о присутствии здесь.
Где-то на втором этаже мама уже подыскивала для Кристины психотерапевта, потому что была уверена, что ее горячо любимая дочь испытала сильнейший стресс.
Признаться честно, я не до конца верила в невиновность своей сестрицы. Мутная ситуация… Но разбираться в этом уж точно не мне.
Я уверена, что отец не даст спуску Антону и его шайке, разберется во всем от и до, а значит и выяснит, насколько Крис причастна к случившемуся. Может быть, сестра и впрямь всего лишь жертва?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Так, молодежь, час уже поздний, — сказал папа, поднимаясь с дивана. — Мне пора на боковую. Рит, будь другом, унеси посуду на кухню и выдай Саше какое-нибудь полотенце. И подушку. Ну и…
— Папуль, — перебила я, забирая грязные кружки со стола, — я взрослая девочка и могу позаботиться о комфорте гостя в нашем доме.
— Не переусердствуй с комфортом. Ночью проверю, чтобы каждый в своей спальне спал!
Я закатила глаза, а Саша улыбнулся, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках и живой румянец.
Мне нравилось, что он не смущался и не робел при виде моего отца. Я была уверена, что этот человек не даст меня в обиду и отстоит мою честь даже перед собственной семьей.
— Давай помогу, Рит, — мужчина забрал кружки из моих рук и понес на кухню.
— Да перестань, ты же гость все-таки.
— Владимир Антонович сказал, что мне его в пору называть отцом. Так что какой я гость? Почти что член семьи.
— Мы даже не встречаемся, — напомнила я, огибая Сашу, — так что не торопись тут обосновываться.
— Это только вопрос времени, — самоуверенно заявил мужчина, становясь позади меня.
Сильные руки легли на мою талию, и я почувствовала нежный поцелуй в волосах.
Ненавязчивый запах парфюма окружил приятным коконом, размеренное дыхание за спиной смешалось с моим, пульс стал ровным, медленным.
Я почувствовала комфорт, которого давно не ощущала. Пожалуй, это был даже не комфорт, а ощущение какой-то простоты и легкости, которое доставляло тот самый комфорт.
Я ни о чем не думала, ничего не боялась. Даже предвкушения, присущего этой стадии общения, не было. Только приятное спокойствие.
— Ты так уверен, что мы будем вместе?
— По сценарию романтичных фильмов я должен ответить однозначное да, но это будет ложь. Я влюблен в тебя, иногда ловлю мыль, что люблю тебя. Но… Я ведь никогда не знал тебя настоящей, хоть знал о тебе, пожалуй, больше, чем все. Я влюблен в образ. Мне только предстоит узнать какая ты по утрам, как ведешь себя в гневе, как относишься к моим маленьким недостаткам.
— А у тебя они есть? — запрокинув голову на мужское плечо, спросила я.
— И тебе только предстоит узнать о них… Ты еще несколько дней назад планировала выйти замуж за другого мужчину и наверняка любила этого мужчину. Уверен, что будет непросто переключиться на новые отношения. Я хочу, чтобы это были действительно твои новые счастливые отношения, а не попытки забыть бывшего. Будет сложно.
— Но мы справимся?
— Конечно, принцесса. Мы уже прекрасно провели время вместе, и я уж точно не остался разочарованным.
— И я тоже, — сказала, поворачиваясь к мужчине.
Саша улыбался, глядя мне в глаза. И мне казалось, что эти глаза напротив я вижу целую вечность!
Они не пугали, не смущали, не настораживали, а располагали к себе. В них хотелось смотреть еще вечность и полвечности.
Поддавшись нежному порыву, я привстала на носочки и потянулась за сладким поцелуем, но Саша почему-то отвернулся.
Он нежно провел по моей спине руками, уперся о кухонный разделочный стол и тихо прошептал на ухо:
— Давай не будем, пожалуйста.
— Почему? Тебе не нравится? — я обеспокоенно подняла взгляд на Сашу.
— Мне очень нравится. Но это неправильно. Мы не встречаемся, а только узнаем друг друга. И… Мое воспитание не позволяет вот так вот целовать тебя, когда мне будет угодно.
— Но мы ведь уже целовались, — парировала я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да, это было на пределе эмоций. Я не жалею, но хочу, чтобы история нашего знакомства была именно историей знакомства, а не воспоминаниями бесконечных поцелуев, которые в конечном счете могут попросту затмить разум.
— Да, ты прав, нам действительно лучше сначала узнать друг друга. Я вот только что узнала, что ты жуткий зануда! — шутливо произнесла я и тут же получила гневный взгляд из-под густых бровей.
