Читаем без скачивания Я буду тебе чужой. серия «Небесный дознаватель» - Сергей Долженко

Иван Петрович читал десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Черная кошка из комнаты не вышла. Значит, он что-то не понял. Дворник просто бредил. И такое могло быть. Поднялся, бросил на храпящее чудовище сострадательный взгляд, и прошел спокойно через арку. Искомый подъезд был в конце дома, проходным.

Он вошел не со двора, а с внешней стороны, иначе бы сразу понял, что черная кошка все-таки была там, где ей полагалось. Когда Шмыга поднялся на площадку, коснулся кнопки лифта, дверца с лязгом распахнулась, и… спиной к нему вышел мужчина, высоко держа над собой фотокамеру. Белая молния осветила подъезд. Иван Петрович моргнув от неожиданности, посторонился.

– Еще разочек, – донесся до него знакомый голос. Опять белый неестественный свет разорвал полутьму подъезда, и вслед за фотографом из кабины, тоже спиной попятился высокий светловолосый молодой человек с пачкой исписанных бумаг. – Достаточно.

На полу лифтовой кабины сидел забрызганный кровью мужчина с разрубленным напополам лицом. Он сидел в красной тошнотворно пахнущей луже, прижав к груди холщовую сумку, из которой выглядывал румяный кончик турецкого батона, и молчал.

– Гражданин, вы как сюда прошли? – сурово начал молодой человек. – Иван? – вытаращился он. – Ты что здесь делаешь?

– Привет, Толич, – невозмутимо ответил Шмыга, колени которого дрогнули и неприятный холодок пополз к сердцу. – Наблюдаю за работой столичного следствия.

Зосимов с растущим подозрением смотрел на его..

– Ты мне в Нижневолжске надоел: как труп, так ты обязательно оказываешься рядом.

– Кто его?

– Придурок из 459. Допился до белой горячки. Показалось, что черт в лифту катается. Схватил топор и на лестничную площадку. А тут его квартирант из магазина. Представляешь, двери открываются и топор навстречу летит. Но ты как здесь оказался?

– Толич, ты не поверишь, совершенно случайно…

– Нет, не поверю. В Москве шесть миллионов жителей, в десяти округах за день происходят два-три умышленных убийства… а я на выездах бываю раз в две недели.

Но Иван Петрович смотрел на друга так простодушно, невинно хлопая ресницами, что Зосимов озадаченно хмыкнул:

– И куда ты совершенно случайно направляешься?

– В гости.

– Не к той ли светской леди, с которой ты так мило отдыхал в Останкино?

– Угадал. Но ты не думай… – заторопился Шмыга, чувствуя, что начинает краснеть.

– Ничего плохого я не думаю, – пожал плечами приятель. – Жена в Нижневолжске, ты – здоровый цветущий мужчина в рассвете лет…

– Это чисто деловая встреча!

– Вот это меня как раз и беспокоит, – проговорил Зосимов и взгляд его стал еще подозрительнее. – Ты мне не хочешь что-нибудь рассказать?

– Нет.

В подъезд в сопровождении сержанта ППС вошли два мужичка с носилками.

– Забирать? – спросил один из них.

– Лучше бы ты к любовнице спешил, – протянул следователь, сомневаясь в искренности друга. – Ладно, потом договорим. Забирайте!

И побежал вверх по лестнице.

– Александр Анатольевич, проводи через оцепление, мне нужно в 460! – бегом бросился за ним детектив.

Но еще полчаса пришлось подождать, пока убийцу, который с окровавленным топором закрылся в ванной, вытаскивали, вернее, выкуривали слезоточивым газом сотрудники ОМОНа. Стукнули его по голове довольно сильно, из квартиры пришлось выволакивать в бессознательном состоянии, и на лестничных ступеньках остались две узенькие кровавые дорожки от носков его ботинок.

Квартира Натальи Снегиревой впечатляла. Прихожая, в которой можно кругами кататься на велосипеде, просторный зал, уставленный дорогой мебелью из красного дерева. Влево от прихожей огромный коридор вел в кухонную комнату размером с небольшой банкетный зал элитного ресторанчика. Светло, солнечно, тяжелые портьеры густого малинового цвета собраны по краям евроокон; двойные стеклопакеты не пропускали уличного шума; в квартире тихо и покойно, как в загородном дворце. Не удивительно, что Снегирева не слышала, какие бурные события разыгрались на ее лестничной площадке. Во всяком случае, впустив гостя, она не поинтересовалась, почему за его спиной оказалось столько народу в милицейской форме.

– Проходите, пожалуйста.

– Мило, – сказал Иван Петрович, оглядевшись и ощутив острый укол зависти. – В следующей жизни я попрошу Владык кармы, что бы мне тоже подыскали обеспеченных родителей.

– Квартиру заработал муж, – сухо сказала хозяйка. Она была в строгом черном костюме, словно приготовилась к важной деловой встрече. – Чай, кофе?

– Спасибо, немного позже. Ваш…

– Друг.

– Ваш друг мне рассказал, что вы попали в довольно неприятную историю, – проговорил Иван Петрович, присаживаясь на узкий твердый диван в гостиной. Снегирева осталась стоять у овального стола, на котором рдели темно-алые бархатные розы в керамическом кувшине с длинным узким горлышком.

– Скажите, только откровенно, как вы узнали о том, что со мной произойдет? Это вам дано свыше, вы ясновидящий или просто предчувствие? Что я говорю! – оборвала она себя. Вытянула из пачки тонкую длинную сигарету, прикурила, бросила плоскую зажигалку на стол. – Это ведь могло оказаться простым совпадением…

Иван Петрович молчал.

– Одно поняла. Несмотря на бред, какой вы несли при нашей первой встрече…

– При второй. В первый раз вы меня слушали спокойно и внимательно.

– … вы каким-то образом можете предвидеть будущие катастрофы.

Шмыга вздохнул. Он знал, что если начнет представляться клиентам поволжским ясновидцем, тувинским шаманом, двухсотым воплощением Будды, то ему поверят сразу и безоговорочно в любую чушь, которую он начнет плести. В реальность поверить гораздо труднее.

– Ведь так?

– Я вас, Наталья Сергеевна, разочарую. Я не переживал клинической смерти, после которой у выживших обычно открываются паранормальные способности, не падал с большой высоты… нет вру, в детстве как-то навернулся с качелей, но, уверяю вас, кроме шишки ничего не приобрел; не ездил в Тибет, не телепат, не экстрасенс и не ясновидец. После нескольких лет работы следователем прокуратуры закончил в Москве курсы детективов при Российском агентстве, которое специализировалось на предотвращении несчастных случаев. И вот уже несколько лет занимаюсь своей работой.

– Но ваши методы…

– Я зря стал рассказывать вам о методике своей работы. Надо говорить либо все, что я знаю, либо ничего, ибо отрывки действительно могут вызвать разные, скажем, вопросы… Но с другой стороны, например, я тоже до сих пор не понимаю, как можно из темной вонючей жидкости, которую по большим грязным трубам гонят из Сибири в Европу, можно сделать такую чудесную блузку, которая облегает вашу изящную фигуру.

Снегирева глянула на него с недоумением, затем перевела взгляд на свою грудь, и растерянно воскликнула:

– Я еще в первую нашу встречу заметила, что вы – льстец!

– Расскажите, что же все-таки с вами произошло, – попросил детектив. – Только очень подробно, начиная с того момента, когда выехали с Большой Ордынской.

Наталья Сергеевна посмотрела на него с внезапно вспыхнувшей неприязнью, даже с некоторой враждебностью, как больной на хирурга перед мучительной перевязкой. Но все же рассказала и с большим хладнокровием, без единой слезинки в блестящих глазах.

– Никогда не забуду, как эта девочка лежала обмякшая в моих руках, и я думала, что она больше никогда… извините. Я просто не хочу это пережить во второй раз, понимаете?

– Что ж тут не понять, – спокойно отозвался Иван Петрович, кладя на колени папку и доставая оттуда чистый лист бумаги, – никому не нравится смотреть, как сгорают заживо люди. Теперь расскажите мне немного о себе.

– Это еще зачем?

– Тогда я пойму, стоит ли мне заняться вашими проблемами. Пожар на Дмитровке мог быть простой случайностью, как вы говорите – «совпадением», в вашей биографии. И тогда вы нальете мне кофе, мы немного поговорим о погоде и расстанемся. Но если – нет, то ваш страх попасть еще раз в подобную ситуацию оправдан, и мы с вами начнем работать, чтобы она никогда больше не повторилась.

Наталья Сергеевна, наконец, соизволила присесть, но в значительном отдалении, на одно из кресел с высокой прямой спинкой, стоящих у окна. Иван Петрович заметил, что она несколько раз бросила быстрый настороженный взгляд в сторону спальни.

«Я не спросил, с кем она проживает, – подумал детектив. – Впрочем, мне какое дело! Я здесь строго по работе». И внушительно приказал себе: «И отведи, пожалуйста, взгляд от пары изумительно хороших ножек. Отвлекаешься. Дома у тебя есть ножки не хуже».

Снегирева неохотно, иногда останавливаясь, начала рассказывать о себе с таким видом, будто Шмыга вынудил ее это делать под пистолетом. После окончания Московского педагогического института вышла замуж за сорокалетнего дипломата, работавшего советником посольства России в Канаде. Спустя два года овдовела. Покойный оставил в наследство трехкомнатную квартиру на Королева, приличный счет в банке. Три года жила «в свое удовольствие». Затем наскучило, пыталась заняться бизнесом, открыла дамскую парикмахерскую, но ничего не разумея в коммерции, завалила дела, и оставила эту затею. Работала в крупном агентстве по недвижимости, дистрибьютором нескольких западных журналов – по нашему, распространяла по друзьям и знакомым. И это занятие ей надоело, и только «чтобы совсем не сойти с ума от безделья» в настоящее время занималась переводами для нескольких женских изданий.