Дима растерялся, не зная как поступить. Ударить себя или встать перед ней на колени, но, кажется, сейчас любое действие было бы неправильным, да только кого это волнует, когда она даже смотреть на него не желает.
- Ангел мой, - тихо, надрывным шепотом пробормотал Дмитрий, опускаясь на колени перед Аней. Пусть первый вариант, ему нравился больше, но это не успокоит девушку, только накрутит их обоих, а так хотелось покоя хотя бы на эти пару дней, которые он мог провести с ней.
- Уходи, - коротко и таким же шепотом, как он звал её, отозвалась девушка, так и не взглянув на него. А Дима хотел, чтобы она смотрела на него, смотрела и ненавидела, главное, снова заглянуть в её глаза.
- Никуда я не уйду, только не сейчас, - твёрдо сказал Дмитрий, пытаясь убедить скорее себя, чем девушку, но Аня лишь отмахнулась, а он поймал её ладошку и прижался к внутренней стороне запястья губами. Аня вздрогнула и издала тихий стон, на что незамедлительно отреагировало тело Димы. И будь он проклят сотню раз, но в её глазах он читал не меньшее желание.
Дмитрий сам не понял, как Аня оказалась сверху, пытаясь сорвать с него майку и только настойчивый стук в дверь, который не прекращался уже пару минут, заставил оторваться от губ девушки. Но Аня как с цепи сорвалась, требовательно толкнув его в грудь, и завалила на кровать, на краю которой они безумно целовались, уже черт знает сколько времени, и продолжили бы, если бы не действующий на нервы стук.
- Я только хочу, чтобы нас оставили в покое, я не уйду, - попробовал он уговорить девушку, пока та с ненавистью смотрела, как Дмитрий одергивает майку. Кто бы знал, как он хотел остаться без одежды, с ней наедине, но люди за дверью. Эта Настя... Дима уже возненавидел сестру Ани и сейчас метался между желанием подмять под себя ангела или идти разбираться с "дятлами" требующими, чтобы они открыли дверь.
- А мне плевать, я хочу тебя... - Аня дерзко высказала, то что читалось у неё в глазах и снова просунула ладони под майку Дмитрия. А он как бы и не сопротивлялся, захватывая губы девушки и, кажется, забыв, что в мире существует кто-то кроме них. Эти три слова были дня него как капля воды для умирающего от жажды, от жажды её тела, стонов и...
Дверь с грохотом распахнулась, впуская в комнату двух его братьев и Настю, Дима только и успел, чуть одернуть до неприличия задранное платье её сестры и прижать сопротивляющуюся девушку к себе, за что Аня тут же укусила его за шею. А вошедшие замерли, видя, как Дмитрий обнимает сидящую на нём девушку, жадно вцепившись в подол её платья.
Он всегда любил и защищал своих братьев, сейчас же, хотелось убить обоих гаденышей, мешающих ему любить его ангела. По лицам Паши и Стаса не трудно было прочитать эмоции парней. Они были шокированы и... Дмитрий не знал, как назвать чувство, когда семья предает все твои надежды. Вот только почему ему плевать? Единственное, что он сейчас хотел, так это послать все куда подальше и заняться сексом с Аней.
- Дим, ты это... а как же Рита? - сконфуженно пробормотал младший Стас и Дима не убил его на месте за упоминание о жене, только благодаря тому, что парень придерживал за локоть сопротивляющуюся Настю.
- Плевать! - громко выдохнул он и, приподняв голову Ани, заглянул в глаза девушки. Она снова сдерживала слезы, похоже, что упоминание о его жене не прошло даром, и для неё и Дима желал как можно быстрее это исправить, заставив ангела поцеловать его. А после короткого поцелуя, обхватил щеки девушки руками и сказал то, о чём будет жалеть всю оставшуюся жизнь. - Мне плевать, что обо мне подумают и плевать, что будет, сейчас, мне ты нужна, понимаешь?
Больше слов было не нужно, Аня сама притянула его к себе, Дима только краем сознания успел отметить, что они остались в комнате одни и с усмешкой прикинул, что дверной косяк и задвижку ремонтировать заставит младших. Он не знал, кого из братьев стоит благодарить за то, что их, наконец-то, оставили, наедине, и как он и говорил раньше, ему было плевать, кто и что теперь думают о нём. Главное его имя вместе со стонами срывается с губ его ангела, а остальное... Об остальном думать, желания не было.
Выходные пролетели незаметно, Аня даже не поняла, когда сестра ранним утром ворвалась в комнату Дмитрия и вытащила её из кровати... Любимого? Может быть... Желанного? Аня с уверенность могла и с удовольствием бы ответила, да, если не это самое бы...
Дмитрия рядом не было, рано утром зазвонил телефон, который мужчина чуть не разбил, вымещая на аппарате злость, а потом нежно и долго поцеловав её, Дима уехал, прося, даже требуя не вылезать из постели пока он не вернется. И Аня соблюдала его властное требование и ни сколько не волновалась, зная, что когда она проснется, он снова будет рядом... Вот только Настя испортила всё, накричав на неё и заявив, что если Аня сию же минуту не соберет вещи и не пойдет с ней, она напишет заявление об изнасиловании её несовершеннолетней сестры. Испугавшись за Дмитрия, Аня быстро собралась, а спустя двадцать минут, уже мчалась по трассе увозящей её домой. Хотелось плакать и махать кулаками, но что она могла сделать, если Настя уже всё решила за неё, а её несовершеннолетие сыграло с девушкой злую шутку. Ещё три месяца и всё бы было по-другому. Ане, было бы восемнадцать, и тогда уже никто не мог указывать ей, с кем проводить ночи, а пока же, она может только жестоко подставить Диму, а насильников не любят ни в одной стране. И пусть у него есть жена, и живет он в Америке, но ведь они могли бы что-то придумать... наверное.
Аня никогда не была наивной мечтательницей и надеяться, что из-за пары ночей с симпатичной девицей, мужчина разрушит семью и примчится к ней, было глупо.
Горячий ветер из открытого окна машины, бил в лицо, выжигая слезы с глаз. Нет, она совсем не собиралась плакать, только соленые капли сами текли по щекам, а сестра, сидящая на переднем сидении, не обращала на это внимания, продолжая доказывать ей, что так для всех будет лучше.
"А для всех это для кого?" - хотелось спросить Ане, но она, молча, давилась слезами и молилась Богу, чтобы... она сама не знала о чём можно молиться, может быть, чтобы Дима мог иметь детей, как он и хотел? И пусть у них с женой всё будет хорошо, а она... А у неё впереди сессия, летняя практика и учеба, учеба, учеба... Ведь ей некогда задумываться о глупостях, надо радовать родителей и преподавателей, найти хорошую работу и устроиться в этой чертовой жизни.
Дмитрий был зол, если желание убить Артёма, можно было назвать злостью. Ярость в последней стадии, когда перед глазами висит красная пелена, а руки сжимаются в кулаки, которыми так и хочется пробить стену. Нет, это же надо так садистки испортить лучшие два дня в его жизни?
