Видимо, его помощник проникся состоянием шефа и после осмотра двух браслетов и ожерелья, унес ноги. Камни в драгоценностях оказались фальшивыми. Это ещё больше испортило настроение Дмитрия, приближая мужчину к состоянию готового к извержению вулкана.
Дозвонившись до швейцарских партнеров, он "обрадовал" искренне растерянных ювелиров и всё-таки разбив коммуникатор, злой отправился обратно на дачу. В его состоянии что-то улаживать или проводить переговоры было опасно, только бы всё испортил. Так что, убедив себя сменить гнев на милость, он вызвонил по стационарному телефону, отобранному у дежурного в охранке, Артёма и, сбросив разбирать "возникшее недоразумение" на помощника, поехал в цветочный магазин.
Купив самый красивый, как ему показалось букет цветов, и при этом, даже не накричав на девушку продавца, начавшую строить ему глазки, Дима заехал ещё в винный бутик, за парой бутылок самого лучшего вина. Его ангел достоин только лучшего. Он и так оставил её на целых... Дмитрий скосился на часы в приборной панели "Симбира" и тихо выругался. Его не было рядом почти семь часов, а он ещё тратил время на походы по магазинам. Мысленно обозвав себя критином, Дима прибавил газу и ещё полчаса "наслаждался" зрелищем мелькающего под колесами асфальта.
- Нам надо поговорить... - этими словами встретили его братья, вставая на пути внедорожника, когда он попытался загнать машину в настежь распахнутые ворота. Это настораживало. На территории двора могли одновременно поместиться четыре больших автомобиля, он специально так спланировал участок, надеясь, что и братья, обзаведясь семьями, будут гостить тут летом. Однако, кроме "BMW" Паши, больше машин не было. И пусть сегодня воскресение и выходные подходят к своему логическому финалу, но...
Не став церемонится, он растолкал братьев, вбежал в дом и застыл на пороге своей комнаты. Ани там не было. Только измятая их играми постель и рассыпавшиеся по полу цветы, когда букет брошенный Димой ударившись об стенку, разлетелся на полкомнаты. И если днем вулкан ещё сдерживался, почти пережив извержение, это стало последним толчком к взрыву.
Наверное, не стоило так пугать братьев, но что он мог сделать? Отпустить задыхающегося и кашляющего Павла? Или дать пакет со льдом поднимающемуся с полу Стасу, чтобы тот приложил лёд к разбитому лицу?
Ещё раз приложив Павла о стену, Дима рыча, снова задал интересующий его вопрос. И получив очередное:
- Она уехала, - не смог сдержаться и ударил брата. И тут же отпустил, начав руками и ногами молотить стену, пока на костяшках пальцев не показалось кровь, но кто сказал, что это его успокоило?
Немного отдышавшись, он всё же достал пару брикетов со льдом, завернув выбитые их гнезд кубики, в марлю и отдал братьям, сидящим за столом. И сам сел, точно так же, как совсем недавно сидел с Аней и её сестрой. Диму передернуло, но пришлось сдержать себя и спокойно провести "семейный совет".
- Значит, вы не знаете ни где они живут, ни их телефонов? - недоверчиво переспросил он у избытых в пылу гнева братьев и те, в который раз за разговор отрицательно мотнули головами. Такой ответ Дмитрия не устроил. Но не бить же снова младших. Или всё же выбить из них правду? Ну не верил он, что никто ничего не знает. Ведь как-то они оказались на вечеринке организованной братьями, а значит, где-то есть человек, знающий, как найти его ангела. Но младшие продолжали упорно твердить, что не знают с кем приехали эти сестры. Дима даже посмеяться успел и перегнувшись через стол отвесил Стасу не слабую затрещину. Не знают они.
- Дим, ну честное слово не знаем, хоть убей, - уверовал его Стас, ища поддержки у более старшего Павла, а тот только развел руками и сморщившись, приложил лёд обратно к разбитой губе.
К вечеру так ничего и не добившись, Дима собрал вещи и поехал в город, Аня говорила, что учится в МАИ, а значит, её можно будет попробовать отыскать там.
"И не просто попробовать, а отыскать!" - заверил себя Дмитрий, останавливаясь на посту милиции, когда его на въезде в город тормознули за превышение скорости.
Получив обратно права и отделавшись лишь предупреждением, Дима рванул дальше, видя в зеркало заднего вида, как гаишник замахал ему вслед полосатым жезлом. Он даже не улыбнулся, хотя мог и хотел. И плевать теперь, если лишат прав, у него и так отобрали самое дорогое, теперь терять уже нечего. Если только Рита...
Дмитрий болезненно, словно у него заболели зубы, скривился, вспоминая о жене. С братьями перед отъездом он, конечно, поговорил и те вроде даже поняли и приняли объяснения старшего, но после того, как сегодня у него забрали его ангела, он перестал доверять даже семье. В любом случае, чтобы не случилось дальше, он попробует всё исправить, а для этого надо, для начала найти Аню.
Ане не спалось. Третью, а может быть четвертую ночь подряд девушка не могла заснуть. Минутные урывки между очередными всхлипами, сном не считались. Настя же, видя состояние сестры, всеми силами пыталась привести её в чувство, но, кажется, тот мужчина слишком сильно засел в памяти девушки. Хорошо хоть родителей не было дома, только вездесущая соседка, пыталась выяснить, почему Аня ходит целыми днями вся заплаканная и словно не живая. Вот именно, не живой, так чувствовала себя Аня, бесцельно бродя по квартире или двору, когда Настя буквально за руку выводила сестру на прогулку. А Ане было... плевать, Дима же это слова выбрал, чтобы выразить своё отношение к окружающим и попробуй теперь забыть.
Но как же ей хотелось снова проснуться в кольце сильных рук Дмитрия, вдохнуть запах его одеколона и почувствовать вкус его губ... В такие минуты, Аня закрывалась в ванной и тихо плакала, свернувшись калачиком на небольшой пяточке места. А Насте, как будто было все равно, она просто садилась с той стороны двери и методично уговаривала Аню выйти. Только Аня её не слушала, погружалась в себя и без конца повторяла его имя, пока не засыпала прямо на полу ванной.
С едой тоже было плохо, Настя чуть ли не силой впихивала в неё жалкий йогурт или горячий чай, помня, что сестру это успокаивает. Настя даже приготовила её любимый персиковый бисквит, но Аня, не взглянув на десерт, прошла мимо, взяла одну из своих книг по программированию и уткнулась в непонятные для Насти буквы. Одно радовало, Аня согласилась пока не ездить в институт, так что сама Настя, прихватив зачетку сестры, занималась экзаменами. Как она и обещала Ане в самом начале тех проклятых выходных, все преподаватели просто расписывались в зачетке, передавая пожелания скорейшего выздоровление, их заболевшей, самой любимой студентке.
