престола через шесть лет (он правил с 211 по 217 год нашей эры) в результате заговора во время кампании в Междуречье. Но после него в Риме остались великолепные термы Каракаллы.
Элагабал, бывший, по слухам, незаконнорожденным сыном Калигулы, продержался почти столько же – три года и десять месяцев, с мая 218 по март 222 года. Его личная жизнь также окрашена развратом, но это не значит, что молодой правитель (он умер всего в 18 лет) непременно был сумасшедшим. Он просто не соответствовал – в основном из-за попытки перенести на римскую почву культурные традиции Востока – и без того размытым нормам морали той эпохи.
Единственным императором с психологическими отклонениями, задержавшимся у власти надолго, был Нерон, правивший Римом и своей империей с 54 по 68 годы нашей эры. История о том, как он поджег Рим и при этом играл на лире и пел, считается одной из самых долгоживущих легенд Древнего Рима, но при этом нет практически никаких доказательств ее правдивости. Когда в июле 64 года вспыхнул пожар, Нерона вообще не было в Риме; катастрофа произошла скорее из-за засушливого лета и обилия строительных огрехов в перенаселенном мегаполисе. Плохая репутация Нерона обусловлена скорее его обращением с некоторыми членами семьи – он приказал убить свою мать – и с первым серьезным преследованием христиан, начавшимся по его указу.
Но Римская империя никоим образом не находилась под властью кесарева безумия. Состояния психики нескольких правителей (включая Домициана[53], правившего с 81 по 96 год нашей эры) считаются отклонениями от нормы, сформировавшей одну из самых долгоживущих форм правления в европейской истории. Принципат, правление индивида в сотрудничестве, а иногда и в конфронтации с правящими элитами, такими как Сенат и вооруженные силы, – это история успеха. Этот режим просуществовал со времен его основателя Октавиана Августа (с 27 года до н. э. Августа называли princeps) до свержения последнего (западного) римского императора не менее чем 500 лет спустя. Восточная Римская империя (Византия) просуществовала еще несколько столетий.
Такая успешная модель была бы невозможна без череды очень умных правителей, обладающих талантами государственных деятелей. Они достигли отличных результатов, хотя некоторые из них боролись с физическими недугами, от которых во времена Античности не существовало лечения. Их предшественник Цезарь, при котором Римская республика в конце концов стала диктатурой, скорее всего, страдал эпилепсией, которая раньше называлась падучей болезнью. В античные времена, как, впрочем, и в наше время, мужчины среднего возраста, испытывающие постоянный стресс (например, при управлении огромной империей), были подвержены сосудистым заболеваниям, таким как сердечные приступы и инсульты. Одним из императоров, умерших в результате такого сосудистого заболевания, был Траян[54]. После его внезапной кончины в 117 году нашей эры Римская империя достигла пика своего расцвета. Траян вместе с Адрианом (117–138 гг.), Антонином Пием (138–161 гг.), Луцием Вером (161–169 гг.) и Марком Аврелием (161–180 гг.) составляют список так называемых «хороших императоров». Они были государственными лидерами, о которых большинство народов, проживавших в последующие столетия на территории Европы, могло только мечтать.
От имени «Цезарь» произошли титулы «царь» и «кайзер».
Римская империя оставила глубокий след в культуре, языках и традициях значительной части Европы, а также в ее политической традиции. Еще сто лет назад, до конца Первой мировой войны, притязание на статус цезарей проскальзывало в титулах властителей нескольких крупных европейских держав. Эпоха царей и кайзеров в России, Германии и Австрии безвозвратно завершилась катастрофой XX века.
С медико-исторической точки зрения в культуре Рима впечатляет общественное здравоохранение, которое устанавливало новые стандарты. Его достижения смело можно называть новаторскими, хотя по сравнению с текущим состоянием медицинских знаний они и кажутся нам неадекватными или даже контрпродуктивными. Так, например, римские общественные туалеты, в которых иногда имелся даже слабый смыв воды, вне всяких сомнений, были шагом вперед по сравнению с широко распространенной дурной привычкой справлять нужду где придется. Однако способ поддержания личной гигиены оставлял желать лучшего: для этого использовалась прикрепленная к палке губка, общая для всех посетителей[55]. Римская тенденция посещать общественные купальни – свидетельство стремления людей к чистоте и, в самом широком смысле, к соблюдению гигиены, даже если вода в термах определенно не отвечала сегодняшним гигиеническим требованиям. С ростом мегаполиса росли и проблемы. Тибр был окончательно загрязнен и стал рассадником бактерий; в окрестностях города часто случались вспышки малярии. Тем не менее соблюдение правил гигиены, профилактическая медицина и работа образованных целителей, которые доверяли своему опыту и наблюдениям (а не руководствовались религиозными догмами, как в Средние века) в Древнем Риме и его провинциях ценили превыше всего. Ничего подобного до тех пор в Европе не существовало. Кое-где такого уровня не удавалось достичь вплоть до XIX–XX веков.
В период расцвета в Риме проживало около 1,2 миллиона человек.
Трансформация римского мира в пятом столетии в результате растущей внутренней ослабленности, снижения компетентности правителей и массовой иммиграции чужеземных народов через оставшиеся без надзора границы, по словам английского историка и археолога Брайана Уорд-Перкинса, привела к «катастрофическому падению уровня жизни, [грядущие] “темные времена” были поистине удручающими». Он завершает свою замечательную книгу о падении Римской империи предупреждением: «Римляне до падения Империи, как и мы сегодня, тоже были уверены, что их мир будет существовать вечно без фундаментальных изменений. Они заблуждались. Мы поступим мудро, если не будем уподобляться их самодовольству»[56].
«Черная смерть» в Европе. Чума
Величайшая демографическая катастрофа в истории нашего континента берет свое начало на периферии Европы. Именно там началась эпидемия, жертвами которой относительно общей численности населения пало больше мужчин, женщин и детей в процентном отношении, чем от всех естественных, случайных или намеренно начатых катастроф за последние два тысячелетия (включая Вторую мировую войну). Всего за пять лет от четверти до трети европейцев (с большими региональными различиями) встретили преждевременную смерть, большинство из них были похоронены в братских могилах.
Город Каффа (сегодня Феодосия) на восточной оконечности Крыма был важным торговым постом Генуи, итальянского города-республики, который в XIV веке был одной из самых важных экономических держав Европы. С лета 1346 года Каффу осаждали татары, но им не удалось взять город, потому что в лагере свирепствовала болезнь, которая сильно сократила их численность и в 1347 году наконец вынудила прекратить осаду. Однако, как утверждают летописцы тех лет, прежде чем оставить город, раздосадованные татары прибегли к биологическому оружию: используя катапульты, они перебросили трупы умерших от эпидемии через стены Каффы. Как это часто бывает с историями из давно минувшей эпохи, этот инцидент мог быть приукрашен или, по крайней мере, не был единственной причиной того, что последовало далее. Также можно предположить, что в Каффу проникли крысы, сопровождавшие татарскую армию, а вместе с ними и паразит, живший в их шерсти: крысиная блоха Xenopsylla cheopis. Она, в свою очередь, была заражена бактерией, которую назвали в честь открывшего ее в 1894
