– Если желаете считать это комплиментом, не мне вам возражать, – беспечно бросила Кейт. – Вряд ли вы получите еще один.
– Вы раните меня, мисс Шеффилд.
– Означает ли это, что ваша кожа не так жестка, как туфли?
– О, разумеется!
Кейт невольно рассмеялась, прежде чем поняла, что делает:
– Этому трудно поверить.
Подождав, пока ее улыбка растает, Энтони холодно процедил:
– Вы не ответили на мой вопрос. Почему вы меня ненавидите?
Кейт попыталась что-то сказать, но на миг потеряла дар речи. Она не ожидала, что он снова поднимет эту тему. Во всяком случае, надеялась на это.
– Вы ошибаетесь, милорд. Я не питаю к вам ненависти, – ответила она, с величайшей осторожностью выбирая слова. – Я даже не знаю вас.
– Близкое знакомство не всегда служит основанием для ненависти, – мягко пояснил Энтони, глядя на нее с убийственной прямотой – Ну же, мисс Шеффилд, вы отнюдь не кажетесь мне трусихой. Отвечайте!
Но Кейт продолжала молчать. Виконт прав, она заранее была настроена против него. И уж конечно, не собиралась благословлять его на ухаживания за Эдвиной. Она ни на секунду не верила, что остепенившиеся повесы становятся лучшими мужьями. И втайне считала, что повеса вообще не способен остепениться.
Но виконт вполне мог бы преодолеть ее предубеждения. Мог бы стать очаровательным, искренним и чистосердечным и убедить ее, что все газетные истории – гнусные сплетни или, во всяком случае, сильно преувеличены. Что он вовсе не самый мерзкий распутник, которого Лондон видывал с начала этого века. Мог бы заверить, что у него имеется свой кодекс чести, что он человек честный и высоких моральных принципов… Если бы он с самого начала не сравнил ее с Эдвиной. Столь очевидной лжи она вынести не могла. Конечно, она не уродлива: и лицо, и фигура достаточно приемлемы. Но она никоим образом не может сравниться с Эдвиной! Младшая сестра – настоящий бриллиант чистой воды, а она, Кейт – всего лишь скромный полудрагоценный камешек. И если этот человек утверждает иное, значит, у него имеются какие-то скрытые мотивы, поскольку он явно не слеп. Он мог бы отпустить ей любой пустой комплимент, и она приняла бы этот комплимент как обычную вежливость джентльмена. И даже могла бы чувствовать себя польщенной, имей его слова хоть какое-то отношение к истине. Но сравнить ее с Эдвиной… Кейт обожала сестру. Действительно обожала. И лучше других знала, что сердце Эдвины столь же прекрасно и чисто, как ее лицо. Не хотелось думать, что она ревнует, но все же… это сравнение почему-то больно ее уязвило.
– Я не питаю к вам ненависти, – повторила она, упрямо уставившись на его подбородок. Она терпеть не могла трусости, особенно в себе, поэтому вынудила себя смело встретить его взгляд. – Но я обнаружила, что вы не можете мне нравиться.
Что-то в его глазах подсказало ей, что он ценит ее суровую честность.
– Но почему же? – мягко спросил он.
– Могу я быть откровенной с вами?
Его губы дернулись в невеселой усмешке.
– Прошу вас.
– Сейчас вы танцуете со мной, потому что решили ухаживать за моей младшей сестрой. Это меня не волнует, – поспешно заверила Кейт. – Я привыкла к знакам внимания ее стороны поклонников Эдвины.
Очевидно, Кейт совершенно забыла об осторожности, Энтони едва успел отдернуть ногу, прежде чем она снова наступила на нее. Энтони с интересом отметил, что Кейт сейчас использует слово «поклонники» вместо «идиоты».
– Пожалуйста, продолжайте, – пробормотал он.
– Вы не тот человек, которого я хотела бы видеть мужем Эдвины, – просто сказала она. Сейчас она была совершенно искренна, а умные карие глаза смотрели прямо ему в лицо. – Вы повеса. Распутник. Ваша репутация общеизвестна. Будь моя воля, я не подпустила бы вас к сестре и на десять футов!
– И все же, – усмехнулся Энтони, – я сегодня танцевал с ней.
– И больше этого не повторится.
– Разве вы имеете право решать судьбу Эдвины?
– Эдвина доверяет моему суждению, – чопорно ответила Кейт.
– Понятно, – с таинственным видом кивнул Энтони. – Весьма интересно. А я считал, что Эдвина – человек взрослый.
– Ей всего семнадцать!
– А вы в двадцать лет считаете себя древней старухой?
– Мне двадцать один, – выдавила Кейт.
– И это делает вас истинным экспертом по части мужчин, а особенно мужей. Вы уже побывали замужем?
– Вы прекрасно знаете, что я еще девица, – процедила Кейт.
Энтони сдержал улыбку. Бог видит, до чего же забавно дразнить старшую мисс Шеффилд!
– Думаю, – медленно произнес он, – что до сих пор вам было сравнительно несложно манипулировать мужчинами, которые стучались в дверь вашей сестры. Это верно?
Кейт хранила каменное молчание.
– Так верно?
Наконец она коротко кивнула.
– Я так и думал, – пробормотал Энтони. – Похоже, вы делите их на достойных и недостойных.
Кейт ответила таким негодующим взглядом, что он едва удержался от смеха. Если бы они не танцевали, он, возможно, погладил бы подбородок, притворяясь погруженным в глубокие размышления. Но поскольку руки были заняты, пришлось довольствоваться склоненной набок головой и удивленно вскинутыми бровями.
– Я думаю также, – добавил он, – что вы сделали большую ошибку, надеясь манипулировать мной.
Губы Кейт были сжаты в мрачную прямую линию. Но она все же разомкнула их ровно настолько, чтобы произнести:
– Я не стремлюсь манипулировать вами, лорд Бриджертон. Мне просто нужно держать вас подальше от моей сестры.
– И это лишний раз доказывает, мисс Шеффилд, как мало вы знаете мужчин. – Он нагнулся ближе, овевая горячим дыханием ее щеку.
Кейт вздрогнула. Он знал, что она вздрогнет! И коварно улыбнулся.
– Для мужчин нет ничего более заманчивого, чем брошенный вызов.
Музыканты отложили инструменты. Но Кейт и Энтони по-прежнему стояли посреди зала, глядя в глаза друг другу. Наконец Энтони взял Кейт за руку, но прежде чем увести, шепнул на ухо:
– А вы, мисс Шеффилд, бросили мне самый восхитительный в мире вызов.
Кейт наступила ему на ногу. Сильно. Достаточно для того, чтобы с его губ сорвался совершенно не присущий повесе и распутнику слабый крик. Однако, когда он яростно уставился на нее, она спокойно пожала плечами:
– Это мой единственный способ защиты.
Глаза виконта потемнели:
– Вы, мисс Шеффилд, угроза благополучию окружающих вас людей.
– А вам, лорд Бриджертон, необходимы туфли из кожи потолще.
Рука, лежавшая на ее предплечье, судорожно сжалась.
– Прежде чем я верну вас в безопасное общество бдительных маменек и старых дев, нам нужно кое-что прояснить.
Кейт затаила дыхание. Ей не понравился его жесткий тон.
– Я собираюсь ухаживать за вашей сестрой. И если решу, что ей пойдет титул виконтессы Бриджертон, сделаю ей предложение и женюсь.
