– Я тебе не верю, – выплюнул Кости. – Ты отстранил своего партнера вовсе не из-за внезапно проснувшейся совести. Мэдиган наверняка захотел сделать нечто по-настоящему ужасное и в итоге сделал.
Дон скользнул по мне взглядом и отвел его.
– Нет.
– Лжец.
Обвинение исходило не от меня. Хотя оно повторяло мои мысли, произнесла его Мари. Ореховый взгляд королевы вуду пронзал Дона подобно лазеру.
– Соврешь еще раз, и я спущу на тебя своих слуг.
Дон посмотрел на Остатков и вздрогнул. С раскрытыми до неприличия ртами они начали кружить вокруг Мари, словно не могли дождаться, когда снова вцепятся в свою жертву.
Скулящий Декстер съежился за ногами Тайлера. Даже пес их боялся.
Дядя открыл рот... и ничего не сказал. Потом, вздрогнув в последний раз, расправил плечи и развел руки.
"Пускай их", – кричала его поза.
Я закусила губу так сильно, что клыки прошли насквозь.
– Что еще задумал Мэдиган? Скопировать мои органы? Вивисекцию[1]?
Это были самые страшные вещи, пришедшие мне на ум, но дядя вскинул голову, и по смеси ужасного стыда и мольбы о понимании на его лице я поняла, что дела обстоят значительно хуже.
– Он хотел скопировать тебя, чтобы создать больше испытуемых с тройным совместимым ДНК, но как только озвучил мне свою идею, я его вышвырнул...
Я почувствовала, что щиты Кости треснули, за секунду до того, как урна с прахом полетела в Дона и врезалась в стену за его спиной.
Хотя от силы броска среди обломков образовалось тонкое облако пепла, никто из нас не сдвинулся с места.
Мари изумленно огляделась, а потом медленно растянула губы в улыбке.
– Интересно, – сказала она, глядя на Кости.
– А еще весьма странно, – бормотание Тайлера не предназначалось никому конкретному.
Кости, казалось, не волновало, что он раскрыл перед Мари свои способности к телекинезу. С ненавистью глядя на Дона, он указал на него пальцем.
– Ты заслуживаешь оставаться призраком вечность.
– Я, я не... – начал Дон.
– Замолчи, – прогремел Кости.
Его начало трясти, и когда он опустил щиты, по комнате разлилась волна, полная силы его ярости.
– Ты позволил Мэдигану увидеть, насколько она ценный супер-солдат, ты разжигал его аппетит и не подпускал к ней на протяжении многих лет. Черт возьми, сейчас Кэт полностью превратилась в вампира, но Мэдиган все еще одержим ею. И когда он занял твое место, ты знал, что он продолжит свою работу, но не раскрыл нам правду. Поэтому сейчас тебе нечего сказать в свое оправдание.
Я ничего не говорила, видимо, еще не оправившись от эффекта взорвавшейся бомбы. У нас с Доном действительно всегда были сложные отношения. Когда мы встретились, он меня шантажировал, принуждая на него работать.
И только узнав о нашем с ним родстве, я поняла, почему дядя вел войну против вампиров. Макс, мой отец, обратившись в вампира, убил их родителей.
В течение многих десятилетий Дон считал, что брат поступил так, потому что стал вампиром, пока наконец не признал, что Макс был мудаком еще человеком.
– Котенок, пусть он расскажет, где это.
Резкий тон Кости выдернул меня из задумчивости.
– Где что?
– Здание, которое Мэдиган использует для экспериментов.
Он принялся кружить вокруг Дона и приостановился, чтобы размельчить ботинком осколок урны.
– Он работает над ними не на вашей базе, – продолжил Кости. – Ты знаешь каждый ее сантиметр, и потом, я бы прочитал об этом в мыслях одного из сотрудников. Так где Мэдиган проводит эксперименты? Скорее всего, там же сейчас Тейт и остальные парни.
– Где? – спросила я Дона, разрывая губу, пока произносила одно-единственное слово.
– Шарлотсвилль, Виржиния, в старом заводе сантехники на Гаррет-стрит, но здание пустовало в течение многих лет.
– Мы все же проверим, – заявил Кости. – Мэдиган ни за что не отказался бы от своего любимого проекта, а его интерес к Кэт и отсутствие моих людей лишь подтверждают мое мнение.
Мари встала и легким движением пальцев заставила Остатки исчезнуть, словно втянув их невидимым вихрем. Потом направилась к Кости и Дону, двигаясь весьма угрожающе по сравнению со своим прежним расслабленным видом.
– Когда вы найдете это здание, то закроете его и уничтожите все, связанное с экспериментами.
– Именно это я и намерена сделать, – сказала я, все еще разрываясь от чувства вины за то, что сделала с Доном, и гневом за то, что он позволил Мэдигану сделать со мной.
– Одного намерения недостаточно. У вас есть шестьдесят дней.
– Что? – вспылила я. – Мы даже точно не знаем, где это здание. Кроме того, Мэдиган многие годы работал секретно. Он мог оборудовать тайные лаборатории, устроить целую их сеть по всей стране!
– Именно, – сказала Мари.
Указав на меня пальцем, она определенно нарочно использовала безымянный, из которого пустила кровь для вызова Остатков.
– Я не единственная, кто не потерпит, чтобы люди создавали супер-солдат, соединяя наши генетические коды, – Мари пошла дальше. – Если вы не уничтожите этот проект за шестьдесят дней, я помогу Совету стражей устранить его другими средствами.
– У вас, ребята, есть совет? – заинтересованно спросил Тайлер.
Я не ответила, слишком занятая обдумыванием ее намека. Выражение "выжженная земля" отлично описывало то, что произойдет, если за дело возьмутся Мари и правящий орган вампиров.
Они не остановятся на убийстве Мэдигана и его безумных ученых, они убьют всех, вплоть до последнего офисного работника или садовника. Уничтожат сотни сотрудников, не говоря уже о моих друзьях, если те еще живы.
Столь массовая резня может заставить мировых лидеров перестать закрывать глаза на существование вампиров и упырей.
Мари знала об этом, но она и стражи пойдут на любой риск, чтобы не допустить межвидового слияния. В конце концов, с тех пор, как появилась возможность превращать людей в полувампиров и полуупырей одновременно, вампиры и вурдалаки воевали уже дважды.
В последний раз тем человеком была я, но полное обращение в вампира не дало войне разгореться в полную силу. Высокомерный дурак Мэдиган понятия не имел, какое осиное гнездо разворошил, и если нам повезет, он умрет прежде, чем узнает об этом.
Разумеется, нам потребуется не только удача, о чем мне напомнил мрачный взгляд Кости. Я посмотрела на Мари, не представляя, как все успеть в столь сжатый срок, но знала, что мы обязаны справиться.
– Похоже, это значит, что мы увидимся через шестьдесят дней.
Улыбка Мари была грустной.
– Я надеюсь на это, Смерть, ради всех нас.
