С некоторыми Хаадо к тому же, как водится, время от времени вступали в вооруженные конфликты.
Ноги это не все. В племени царил самый настоящий матриархат. Винклеру, который считал себя современным человеком, свободно мыслящим, понимающим и принимающим обычаи и ритуалы многочисленных народов, населяющих планеты Империи, все равно было несколько непривычно смотреть, как женщины-охотницы, сходив в лес и вернувшись с дичью, весь остальной день бездельничали, валяясь в хижинах, или, собравшись небольшими группами, оживленно беседовали. В то время как представители сильного пола готовили еду, нянчились с детьми, убирали в доме, выделывали шкуры, таскали воду — словом, выполняли все те работы, которые в «нормальном» обществе возлагались на хрупкие женские плечи.
Жители деревни по-прежнему сторонились его. Однако той открытой враждебности, вызванной, как он понимал, страхом, уже не было. Дикари нельзя сказать чтобы привыкли, но и не реагировали столь бурно.
Впрочем, мохнатики — как он прозвал их — все равно старались лишний раз не смотреть в его сторону. Ну еще бы. С их точки зрения, он казался ужасным…
Бесцельно бродя по деревне, Рип наткнулся на дальней ее окраине на длинную и широкую, наподобие барака, хижину. Ранее он не заметил этого строения за остальными жилищами.
Заинтригованный, он, усевшись неподалеку, начал наблюдать за ней и ее обитателями, пытаясь угадать, что это. Но каково же было его удивление, когда он понял: огромный барак был не чем иным, как своеобразным общежитием для молодых, которых еще не забрала к себе в дом ни одна охотница, мальчиков.
Нечто подобное имело место и на старинной Земле в некоторых племенах. Как например, «Баи» у островитян Палау. «Фебай» на Яве, «Хотор» на островах Нукуор.
Молодых людей отселяли, видимо, с какого-то определенного возраста. Племя выделяло им часть еды, и здесь же они проходили под присмотром старших товарищей неизменный курс «молодой хозяйки». Обучаясь всем необходимым в будущей семейной жизни навыкам.
Провинившихся в учебе либо замеченных в каком-либо ином «смертном» грехе учеников здесь же, на всеобщем обозрении, подвергали экзекуции. Причем наказание оказалось, как ни странно, довольно распространенным не только на этой планете. Нарушителя, под общий радостный и не совсем счастливый визг самого виновника «торжества», били тонкими гибкими прутьями по вполне определенному и, поговаривают, самому мягкому месту. К тому же единственному, кроме пяток, лица и ладоней, по странному капризу природы, не покрытому мехом. Воистину, как универсально оказалось оно.
Остальную свободную от учебы и сна часть суток молодые люди с видом глубокой занятости шатались по деревне, попеременно затевая то игры, то драки. Молодежь везде одинакова.
Наконец, когда настал вечер, Винклер увидел два светящихся желтоватым светом естественных спутника планеты.
Одна из лун была поистине огромна. Она походила на необычный ярко-оранжевый апельсин с затемненной небольшой частью, неизвестно зачем и неизвестно кем подвешенный над головами. Второй спутник имел менее впечатляющие размеры — чуть меньше половины диаметра первого. Так же, как и собрат, он находился еще не в полном своем блеске.
Рип посочувствовал тем, кто живет на побережье. Можно себе представить, что там у них творится с приливами при таких небесных соседях…
Пришла пора вновь посетить хижину старого переводчика.
Старик сидел на том самом месте, как будто с момента их расставания не прошло целого дня… В тусклом свете расщепленной на конце ветки местного дерева, которая давала больше отвратительно пахнущего дыма, чем света, он занимался очень важным делом: задумчиво сосал правую волосатую лапу.
Когда вошел Рип, Тум на секунду оторвался от своего занятия и посмотрел на него:
— А, это ты, чужеземец, ну проходи, проходи. Рип задернул шкуру и присел на корточки.
— Ты понял, почему праздник носит имя Двух Лун?
— Да, — Рип пожал плечами, — ваши ночные светила я видел, а праздник… ума не приложу, что с ними может происходить такого особенного.
— Та, что больше, — поучительно начал Тум, — это Азу, она есть грусть Бхххххунда по ушедшей Эвринн. Ты мог заметить, насколько велико его страдание. Другая зовется Изу — это его радость, однако она заметно меньше, а маленькие блестящие точки вокруг них…
— Звезды.
— Да, вы их так называете — его слезы. Та-ак, к чему это я, ага, в праздник эти два лика Бхххххунда, разделенные с того самого дня всего на несколько часов и всего одну ночь в году, соединяются в один, и Бхххххунд вновь смотрит с высоты на наш народ, находясь в своем истинном первозданном виде. Если в эту ночь загадать желание и хорошо попросить бога, то оно обязательно исполнится, — и добавил неожиданно: — Я уже загадал.
«Теперь понятно, — подумал Рип, — ну конечно же, лунное затмение, или парад лун, когда тень одного спутника закрывает другой. Чем еще это могло быть… Испокон веков даже на Земле — люди, кто боялся, кто почитал, кто видел в этом доброе ли, дурное ли знамение, но никогда не пропускали подобных событий, а уж примитивные народы типа Хаадо и подавно не могли оставить без внимания сие явление».
Рип поднял голову и посмотрел на виднеющиеся в отверстии потолка хижины звезды. Хотя он и был без пяти минут капитаном, но, как ни старался, не смог определить, в какой части Галактики сейчас находится. А ведь где-то, кто знает, быть может, вон на той желтенькой, едва заметной звездочке, — его дом, его невеста, она ждет, волнуется, а он здесь… Вот если бы сбежать… но как…
— Скажи, Тум, — как бы невзначай спросил он старика, — на планете есть космопорт?
— Да, — Тум шмыгнул носом, — меня привезли тогда на него из зверинца, перед тем как отпустить. Там за лесом, — он махнул лапой в сторону, — стоит большой город, изредка к нам из него прилетают чужеземцы, некоторые из них выглядят почти как ты, они меняют…
— Понятно, а как попасть туда?
— О, — старик подозрительно: покосился на юношу, — до города больше ста хадин, это очень трудный путь, он занимает много дней; к тому же великая: ОрррХа еще не определила твою судьбу.
— Да, ОрррХа — это загвоздка.
— Боги изменчивы, кто знает, как они решат поступить с тобой, — гнул свою линию переводчик.
— Послушай! — горячо заговорил Рип. — Я смотрю, ты вполне современный старик, мы сможем договориться. Если ты поможешь мне сбежать отсюда, я могу забрать тебя с собой. Если хочешь, я даже договорюсь пристроить тебя в какой-нибудь зверинец.
— Зачем мне улетать, — парировал Тум, — здесь мой народ, моя родина, нет, Рип, еще лет десять назад… а сейчас этим ты меня не приманишь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
