спряла, прямо так — с комками, только вот изначально это была просто нить, с двумя концами. Она стала кольцом, когда Сэндри, оказавшись заваленными под землёй во время землетрясения, спряла магии четырёх молодых людей вместе, чтобы сделать их сильнее. С точки зрения Сэндрилин фа Торэн нить
была ими.
«Пока нить держится вместе, мы — вместе», - сказала она себе. «Даже если мы не находимся в одном доме, мы по-прежнему едины».
Браяр провёл остаток своего первого дня в карантине за кипячением, а затем — развешиванием на просушку, тканей, которые были использованы для ухода за Флик. С течением дня её внимание рассеивалось, она всё чаще дремала, или просто смотрела в потолок. К закату Браяру почти недоставало работы по дому, которая была бы у него в Коттедже Дисциплины — она позволила бы скоротать время. В Сотате, те из жителей Квартала Мертвеца, которым не повезло быть здоровыми и попасть в карантин во время эпидемии, говорили, что это было самой скучной частью их жизни. Насколько Браяр мог видеть к концу первого дня, они глаголили абсолютную истину. Лишь мысль о неминуемом гневе Розторн удерживала его от попыток найти способ сбежать из Дома Урды.
Перед тем, как лечь спать, он переговорил с тремя девочками по мысле-речи. Сэндри и Трис были не рады тому, что их с Даджей не было. Когда Браяр пожаловался на скуку, Сэндри мгновенно ответила:
«Хорошо. Выбери день рожденья».
«Да когда же ты перестанешь чудить про дни рожденья?» - потребовал он. - «У меня сейчас другие вещи на уме».
«Ты сказал, что тебе скучно», - сказала Даджа. - «Либо тебе скучно, и нужно подумать о чём-то другом — либо ты слишком занят, чтобы скучать».
Досадуя на них, он лёг спать, и ему снилась последняя эпидемия, ударившая по Хажре. Это была холера, «дерьмовая болезнь», как её называли. Люди дико танцевали на улице. В его сне он не хотел танцевать, но уже собирался присоединиться к ним несмотря на это, когда яркий, ровный свет упал на ему лицо, разбудив его.
Розторн сидела у кровати Флик, рядом с его кроватью: она положила свой камень-светильник на полку, которая шла вдоль стены, в которую упирались койки. Когда Браяр встал, она тихо сказала:
— Поспи столько, сколько сможешь. Потом будет не до этого.
Вместо этого Браяр сел на кровати, свесив ноги из-под одеяла.
— Чо за базар? - тихо спросил он.
— Хотела бы я, чтобы ты снова начал говорить как нормальный человек, - Розторн промакнула лицо Флик мокрой тканью.
— Он и говорит как нормальный человек, - прохрипела Флик. - Никто в Топи не говорит так, как ты.
— Браяр, иди спать, - настаивала Розторн. - Утром у нас будет много работы. Выпей чая из ивовой коры, Флик.
Браяр снова лёг, завернувшись в одеяло. «Мы не знаем, убивает ли эта сыпь», - твёрдо сказал он себе. «У многих бывает оспа или корь, и они выживают. Может быть, эта сыпь — просто слабая корь».
«Даже если сыпь убивает, Флик выкарабкается. Розторн кого хочешь может спасти».
Глава 4
Рассвет лишь слегка озарял небо, когда Трис тяжело ступая спустилась вниз. Ларк ещё спала, её дверь была закрыта. Сэндри возвращалась от колодца с полным ведром воды, её растрёпанные от сна волосы торчали как попало. Медвежонок, растянувшийся поперёк порога комнаты Браяра, поднял голову и заскулил, глядя на Трис.
— Я себя так же чувствую, - приглушённо ответила Трис. - Хочешь гулять?
Пёс встал, и подбежал к входной двери, нюхая её, пока Трис пересекала большую комнату. К её удивлению, Медвежонок зарычал.
— Ну а теперь что? - потребовала она, широко распахнув дверь. Высокий, долговязый мужчина в жёлтом одеянии с чёрной каймой ввалился через порог: похоже, он стоял, прислонившись к двери. Трис и Медвежонок отпрыгнули в сторону, когда посвящённый растянулся на полу. Пёс истерично лаял, шерсть у него на плечах стояла дыбом. Сэндри подняла на них сонный взгляд, покачала головой, и продолжила трудновыполнимую работу по наливанию воды из ведра в чайник.
— Ненавижу собак, - вошедший перевернулся на спину, и полу-сел, опираясь на локти.
— Да что во имя Милы …? - требовательно спросила Ларк, выходя из своей комнаты в ночной рубашке. Она посмотрела на мужчину, и вздохнула, проводя пальцами через свои коротко остриженные кудри. - Здравствуй, Крэйн, - ухмыльнулась она. - Как раз к завтраку, - она вернулась в свою комнату, закрыв дверь.
Первый посвящённый и главный маг Храма Воды изогнул тёмные, тонкие брови, глядя на Трис.
— Ты усмиришь животное? - спросил он холодным тоном. - Мне не хотелось бы подняться, и возбудить припадок свирепости.
Трис вздохнула, и схватила Медвежонка за ошейник.
— Сидеть, - твёрдо сказала она.
Медвежонок сел. Он продолжал утробно рычать, в то время как Посвящённый Крэйн подобрал свои длинные руки и ноги, и поднялся. Он был из тех мужчин, которые не просто стоят, а висят в воздухе. Его выразительные ладони всегда свободно свисали с его запястий, как если бы они были слишком элегантными, чтобы исчезнуть в его карманах. Даже его чёрные волосы, остриженные до мочек ушей и зачёсанные назад, висели.
Трис потёрла нос, настороженно глядя на мужчину. Шаккан Браяра изначально принадлежал Крэйну — мальчик украл его из оранжереи Крэйна. Это значило, что первая встреча Крэйна с четвёркой была малоприятной. Позже они выяснили, что Розторн и Крэйн соперничали в магии растений.
— Что ты там делал? - спросила рыжая. - Прислонившись к двери?
Брови Крэйна поднялись; его глаза прошлись по её пухлой фигуре.
— Следовало ожидать почти полное отсутствие хороших манер у молодых, - сухо отметил от.
— И правильно, - ответила Трис. - Если ты хотел хороших манер, надо было приходить после того, как я попила чаю.
— Я завариваю так быстро, как только могу, - зевая уведомила их Сэндри, ставя чайник на огонь. - Почему бы тебе не выгулять Медвежонка?
Трис послушалась, а Сэндри сходила за сливками и мёдом, и поставила их на стол. Крэйн молча сел за него. Не осознавая, что Сэндри смотрит на него, он опустил лицо на ладони, и потирал глаза. Юная дворянка вдруг задумалась, сколько он спал прошлой ночью, и спал ли вообще.
Брови и покрасневшие глаза поднялись над экраном из пальцев.
— Ты глазеешь, - сказал он глухим из-за ладоней
