свои плюсы.
Я спускаюсь по лестнице, как только оказываюсь на улице. Быстро добегаю до внутреннего двора.
Задерживаю взгляд на бордово-красном пальто, длинных каштановых волосах, развевающихся на ветру.
Девушка высокая.
Длинный шаг. Уверенная в себе.
Идет в том же направлении, что и я, и кажется, что это та девушка из класса.
Вдруг она оборачивается.
— Ты что, преследуешь меня?
— Прости? — О чем она говорит?
— Я спросила: «Ты преследуешь меня»? — Ее взгляд определенно горит.
— Мы идем в одном направлении. Не знал, что это преступление. — Я прищуриваюсь на нее через солнцезащитные очки. — Кажется, ты была на моем последнем занятии.
Она закатывает глаза в ответ и поворачивается, чтобы уйти от меня, и это движение кажется мне странно знакомым.
Точно так же, как Райан уходила от меня вчера вечером.
«Я бы узнала эту сердитую гримасу, где угодно».
— Райан?
Девушка поворачивается и смотрит мне в лицо.
Изучает мое лицо, блуждает взглядом по моему телу, вниз, потом снова вверх, и, наконец, останавливается на моей шапочке.
Я снимаю солнцезащитные очки.
Она стонет.
— О, боже. Только не ты снова.
Из-под воротника ее пальто торчит что-то черное. Сегодня на ней не тот пуховик, который был вчера, не такой теплый.
— Ты — девушка в водолазке.
— Прости? — Она говорит это так, как говорят девушки, когда уже разозлены и им не терпится поспорить.
Ха!
— Ты — девушка в водолазке.
Я слышу ее стон отсюда.
— Ты такой раздражающий.
Это первый раз, когда кто-то, кроме одного из моих братьев, назвал меня раздражающим — по крайней мере, в лицо. Женщины обычно считают меня противоположностью раздражительности, но не то чтобы я собирался говорить это вслух. Райан и так меня терпеть не может.
— Уже потратил те пятьдесят баксов на что-нибудь хорошее? — Она добавляет закатывание глаз в конце своего предложения.
— Пока нет. Есть какие-нибудь предложения? — Я самодовольно ухмыляюсь.
— Конечно. Я могу придумать целый список способов потратить их, начиная с посещения лекции о соблюдении границ.
— Ой. — Я выдавливаю из себя смех, хватаясь за сердце в притворной боли. — Это больно. Типа того. Но не совсем. Что-нибудь еще?
Однако Райан не заинтересована в светской беседе.
— Слишком холодно, чтобы стоять здесь и спорить с тобой. Я иду домой. — Поднимает руку вверх. — Увидимся.
Я не знал, что мы спорим; думал, что это игривое подтрунивание.
— Хочешь подвезу? — Как только произношу эти слова, мне хочется забрать их обратно.
Особенно когда она вскидывает руку в воздух, останавливая меня.
— Нет!
Дело в том, что я не еду домой, так зачем мне предлагать? Я направляюсь в спортзал, чтобы потренироваться с братьями, но я бы подвез ее независимо от этого.
Чувство вины поселилось в моем желудке.
Возможно, мне не следовало брать у Диего пятьдесят баксов, чтобы бросить ее. Следовало заставить его сделать это самому, заставить его быть взрослым и ответственным. Если собираешься встречаться с кем-то, то у тебя должно быть достаточно порядочности, чтобы самому сказать этому человеку, что он тебе больше не интересен…
Очевидный вывод задним числом.
Теперь мне от этого нет никакого проку.
Райан Уинтерс — единственный человек в этом кампусе, затаивший на меня обиду, и, похоже, она не может вынести вида моего лица.
Большинство девушек клеятся и умоляют.
Пытаются пробраться в мой гостиничный номер на выездных играх.
Хотят уйти со мной домой, если я на вечеринке.
Это чертовски раздражает, уровень отчаяния в желании встречаться с кем-то, кого они воспринимают как знаменитость, чтобы тоже могли стать знаменитыми. Не потому, что они сами чего-то добились, кроме того, что подцепили какого-то бедного ублюдка, достаточно тупого, чтобы не учуять охотницу за славой, когда она прямо перед ним.
Не то чтобы парни не могли быть охотниками за славой; я и таких встречаю. Парни, которые хотят дружить со мной, чтобы их видели тусующимися в моей компании, надеясь, что это повысит их статус у девушек. Парни, которые хотят трахнуть меня, и их не волнует, гей я или нет.
Вздох.
К тому времени, как прихожу на тренировку и переодеваюсь в шорты и майку, близнецы наполовину выполнили свою программу, Дрю подстраховывает Дрейка в жиме лежа.
Когда они видят меня, то останавливаются и смотрят в мою сторону, готовые разозлить меня до чертиков.
Как мухи на дерьмо, еще несколько парней пробираются ко мне, желая быть рядом с величием. Может, братья Колтеры пока и не доминируют в мире, но мы популярны, как Кардашьян, по крайней мере, по моим меркам.
Наш папа гордился бы нами, да упокоится он с миром.
Мой брат Дрю ударяет меня в грудь одной из снятых им перчаток для поднятия тяжестей, потягиваясь, пока я пристегиваю пояс с грузом.
Диего и чувак по имени Келлен стоят, как дерьмо, плавающее в чаше с пуншем, не преследуя никакой цели, кроме как раздражать меня.
Дрейк неугомонен. Брат любит посплетничать, пока мы занимаемся, и сегодня, похоже, не исключение.
— Ты уже разговаривал с той девушкой, которую подвез домой?
— С какой девушкой? — говорю я, прекрасно зная, какую девушку он имел в виду. Этот маленький стукач не может держать рот на замке, когда нас окружают другие люди.
Мой младший брат — это колоссальная заноза в моей заднице в большинстве дней.
— Да, какую девушку ты подвез домой? — Всем интересно, особенно Дрю, моему второму брату, которого не было дома, когда я чесал языком с Дрейком.
— Ту, что с именем парня. Райан, — говорит Дрейк так, чтобы все услышали.
Он знает, что Диего встречался с ней, потому что я ему это сказал, так зачем поднимать эту тему перед всеми, если не для того, чтобы создать проблемы?
Мелкий придурок!
Диего поднял голову от жима лежа.
— Что значит, ты подвез Райан до дома?
— Было холодно, ее только что бросили, и ты хочешь, чтобы я оставил ее стоять на улице?
Вот так. Это должно было заставить его замолчать.
— Ты подвез ее домой после того, как я с ней расстался?
— Ты слишком себя переоцениваешь для того, кто ничего не сделал.
Честно говоря, я никогда не встречал таких наивных людей.
— Она была моей девушкой.
— Чувак, ты заплатил ему, чтобы он порвал с ней. Какое тебе дело?
Дрейк, благослови его сердце. Может, он и говнюк, но, по крайней мере, всегда прикрывает мне спину. И говоря о чуваках, которые прикрывают мою спину, Диего — мой товарищ по команде — это одна из причин, по которой я согласился помочь ему. Разве он не должен был отстать от меня?
