Мария знала, что Гельбиш не хвастается, и сердце у нее сжалось. Снова воцарилось молчание. Кандар наблюдал за дочерью. Она держалась внешне спокойно, но Кандар чувствовал, что она напряжена и встревожена.
Послышались шаги сакваларов, поднимавшихся по лестнице.
– В доме никого нет, – доложил Маркут.
– Вы осмотрели нижний этаж? – спросил Гельбиш.
– Да. И подвал тоже, – ответил Маркут.
Гельбиш прищурившись взглянул на Марию. От него тоже не укрылось состояние девушки.
– Разрешите осмотреть эту комнату? – спросил он, кивнув в сторону спальни.
– Это моя спальня! – Мария встала перед дверью. – Туда не заходит даже мой отец!
Гельбиш перевел взгляд на Диктатора.
– Ты должна разрешить, – сказал Кандар.
– Нет, вы не войдете туда! – не сдавалась Мария. – Вы оскорбляете меня, Гельбиш!
– Это не оскорбление, Мария. Человек, которого мы ищем, не просто чужестранец. Он представляет серьезную угрозу для безопасности Лакуны, – настаивал Гельбиш. – Я вовсе не думаю, что вам известно о его присутствии в доме, – добавил он.
– Там никого нет! Вам мало моего слова?
– Боюсь, что твоего слова недостаточно, – неожиданно резко объявил Кандар. – Если ты не хочешь, чтобы туда вошел Фан, твою спальню осмотрю я.
– Отец! – вскрикнула Мария.
– Открой дверь, – приказал Кандар.
Мария покачала головой. Она стояла перед дверью, раскинув руки.
– Твое упорство лишь усиливает подозрение! – Кандар отстранил дочь и распахнул дверь.
В спальне никого не было.
– Прошу прощения! – Гельбиш поклонился Марии, поцеловал ей руку и вышел. За ним последовали Маркут и саквалары. Снова затопали по лестнице их тяжелые сапоги.
– Ты слишком близко принимаешь все к сердцу, – ласково проговорил Кандар и погладил Марию по голове. – Фан Гельбиш выполняет свой долг. Я не хотел, чтобы у него оставались подозрения.
Глава одиннадцатая
Легче было проникнуть в дом Марии, чем его покинуть. Ален лежал на крыше за дымоходной трубой и слушал, как Гельбиш отдает распоряжения Маркуту, а тот сакваларам. Заскрипел песок. Негромко переговариваяь, уходили Гельбиш и Маркут. Саквалары остались.
Вернуться обратно к Марии Ален не мог: саквалары следят за домом. Но и оставаться на крыше было опасно. Ален вспомнил, что перед домом, у самого входа, есть небольшой бассейн с золотыми рыбками. Он отломил кусок шифера и бросил его вниз. Послышался плеск, и сразу – топот бегущих сакваларов. Уловка удалась. Теперь оставалось спрыгнуть с крыши на мягкий газон позади дома. Ален поднялся с газона и направился к высокому забору, через который час назад он пробрался в резиденцию.
Саквалары что-то кричали друг другу, по кустам и деревьям забегали лучи фонарей. Ален прижался к забору. В этот момент хлопнула дверь, зашелестел гравий – по-видимому, уходил Кандар. Ален, воспользовавшись этим, вскарабкался на забор и спрыгнул вниз.
В темноте чуть поблескивала вода – широкая канава отделяла внутренний забор от другого, повыше, внешнего. Ален вошел в воду и медленно, бесшумно переплыл канаву. Перебраться через вторую ограду, сложенную из крепостного камня, не представляло особого труда, но вдоль нее с наружной стороны ходили охранники. Ален знал, что дистанция между ними соблюдается в пределах десяти метров – достаточно, чтобы проскользнуть незамеченным. Он забрался на ограду и лег на широкую каменную кладку. Внизу прошел охранник с висящим на груди фонарем. Навстречу двигался другой фонарь. Когда оба охранника поравнялись, они повернули обратно, и сразу стало темно. Ален спрыгнул, пересек дорожку и залег в траве. Снова стали сближаться охранники, и свет фонаря скользнул по его лицу. Ален приготовился к нападению, но луч не задержался на нем. Снова сомкнулась тьма.
Преодоление редкой рощицы одичавших оливковых деревьев, отделявшей его от шоссе, не потребовало много времени. Шоссе в этот час было пустынно, и Ален направился к дому Йорга, до которого оставалось пройти километров пять.
Несмотря на поздний час, в мастерской Йорга горел свет. Йорг стоял у токарного станка в фартуке, перепачканном краской, и работал. Увидев Алена в мокрой одежде, он остановил станок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Откуда ты такой мокрый? – удивился он.
– Дай мне переодеться, – не отвечая на вопрос, сказал Ален.
– Пойдем.
Они прошли в другую комнату, Йорг достал из сундука холщовую рубаху, штаны и телогрейку.
Они сидели в мастерской, попивая ракуту, и молчали.
Ален думал о Марии. Она попросила у отца три дня. У него есть эти три дня, чтобы помешать ее браку с Мэтом. Но как?
В немногих словах он рассказал Йоргу о встрече с Марией. Йорг слушал внимательно, но Ален почувствовал, что его друг чем-то обеспокоен.
– Ты что такой задумчивый? – спросил Ален. – Что-нибудь случилось?
– Не знаю, должен ли я тебе рассказать… Понимаешь, это не моя тайна… – неуверенно проговорил Йорг.
– Смотри сам.
– Да нет… Кому же еще и рассказать… Видишь ли, какое дело… – начал было Йорг и задумался.
Ален выжидающе молчал.
– Помнишь, ты как-то расспрашивал меня о Вэлле? – спросил Йорг после долгого молчания.
– Да… – насторожился Ален.
– Я тогда не придавал разговорам о Вэлле серьезного значения.
– А теперь?
– Я слышал его голос.
– Ты видел Вэлла?
– Нет. Я только слышал его. Слышал его голос.
– Где? Когда?
– В лесу. У Столового камня. Вэлл – не выдумка стариков, не суеверие. Он существует. И я слышал его не один.
Ален внимательно поглядел на Йорга. На лбу у того выступили капельки пота. Йорг был взволнован, глаза его возбужденно блестели.
– Рассказывай, – нетерпеливо произнес Ален.
Йорг поднялся, подошел к шкафчику, где держал готовые игрушки, достал какую-то фигурку и поставил ее на стол перед Аленом.
Ален увидел небольшую статуэтку из воска, изображавшую дьявола, каким его описывали хорошо знакомые Алену лакунские сказки и предания. Красное лицо с черными завораживающими глазами, огромный красный рот с выступающими клыками, короткие рожки в иссиня-черных курчавых волосах. Одет в старинный зеленый камзол, расшитый галунами. Глаза Вэлла смотрели на Алена в упор, и ему стало слегка не по себе.
– Твоя работа? – спросил он Йорга.
– Нет, я нашел его в саду. Сегодня утром.
– В саду?
– Да. Его прислали мне.
– Кто?
– Не знаю. Вила говорит, что это предвещает несчастье.
– Вила? Твоя сестра? Она что-то знает об этом?
– Женщины знают о таких вещах больше нас.
Ален повертел фигурку в руках:
– Ты сказал, что слышал его голос…
Йорг опрокинул в рот рюмку ракуты:
– Ты знаешь Лану?
– Внучку Великого Мусорщика? Видел ее во время вчерашней церемонии. Красивая девочка.
Йорг смущенно отвел глаза.
– Очень красивая, – сказал он тихо. – И очень несчастная…
– Внучка Барбука? – удивился Ален.
– Тридцать седьмой параграф…
Ален сочувственно кивнул. Он понял, что внучка Барбука Йоргу не безразлична.
– Так вот… Вчера вечером…
Поначалу сбивчиво, запинаясь, но постепенно все более оживленно Йорг стал рассказывать о том, как, поддавшись необъяснимой тревоге, он последовал за Ланой, о том, что видел и слышал у Столового камня и как вынес потерявшую сознание Лану из лесу.
Ален подумал, что не зря вернулся в Лакуну.
– Значит, ты слышал голос Вэлла. Как он звучит?
– Нежно… Удивительно нежно и ласково.
– Ты покажешь мне этот Столовый камень, – сказал Ален и, налив себе в рюмку ракуты, выпил ее залпом.
В ту же минуту в мастерскую в длинной ночной рубашке вбежала… Мария. Ален вскочил.
Нет, это была не Мария, перед ним стояла Вила, сестра Йорга, но неуловимо, скорее всего ростом и легкостью фигуры, она удивительно напоминала дочь Кандара.
– Сарай горит! Слышишь, Йорг, горит сарай! – крикнула Вила.
Все трое выбежали во двор. Горело небольшое строение в дальнем углу двора, где Йорг держал материалы для своих изделий. Ален кинулся к сарайчику, но Вила удержала его за руку:
