Его смущало только одно — события развивались слишком быстро. Быть может, разумнее отойти на какое-то время в сторону и попросить Криса разузнать, что к чему?
— Я бы предпочел воздержаться от поспешных обещаний.., по крайней мере до того, как упомянутое предложение последует, — отрезал лорд Монтегю.
Мэт немного помолчал, делая вид, что колеблется, а на самом деле лихорадочно соображая, как бы половчее построить следующий, самый главный для него вопрос.
В конце концов он решил плюнуть на околичности и спросил в лоб:
— Мне бы хотелось уточнить одну деталь . Скажите, верно ли, что мужчина, за которого ваша дочь выйдет замуж, будет полностью распоряжаться деньгами, полученными в качестве ее приданого?
— Таков закон, — поджал губы лорд Монтегю.
— Следует сразу оговорить еще вот что, — упрямо продолжал Мэт. — Моя жена отправится со мной в Бостон, на этом я настаиваю.
Стюарт согласно кивнул:
— Ничего не имею против. После того вечера Лили самое время покинуть Лондон. Без нее все сплетни и слухи улягутся сами собой, общество вскоре успокоится, и ее… м-м.., неловкость на балу будет предана забвению.
— Но ваша дочь вполне может отказать по той простой причине, что не испытывает ко мне чувств, необходимых для вступления в брак. И это понятно, ведь мы же едва знакомы! — Мэт как бы в растерянности развел руками, ожидая реакции лорда.
— Я ценю ваше чистосердечие и заботу, капитан, но, поверьте, процент тех, кто женится и выходит замуж по любви, ничтожен, — заверил его Стюарт Монтегю.
«Еще немного, и он начнет меня уговаривать», — подумал Мэт. Он уже узнал все, что хотел, и теперь искал предлог прекратить эту неловкую беседу.
— И все же, раз нам с Лили предстоит стать мужем и женой, было бы неплохо познакомиться получше, — уклончиво заметил он. — У дверей меня ждет экипаж, вот я и подумал, что небольшая прогулка и разговор по душам пойдут нам обоим на пользу.
Стюарт Монтегю задумчиво кивнул:
— Я велю немедленно ее позвать.
Услышав от горничной, что отец желает ее видеть, Лили быстро оделась и привела себя в порядок. Она всем сердцем надеялась, что он смягчился и простил ей тот проклятый бал. Спина по-прежнему болела, желудок сводили голодные судороги — вчера она так и не поужинала, а сегодня еще не успела позавтракать, — во всем же остальном она была готова предстать перед своим разгневанным родителем и покорно снести уготованное ей наказание.
Когда девушка вошла в кабинет, лорд Монтегю и его гость все еще беседовали. Увидев капитана Хоука, она потупилась и покраснела. Мэт смотрел на нее с удивлением, едва узнав в этой строго одетой и аккуратно причесанной юной красавице ту вульгарно накрашенную обольстительницу, с которой он танцевал два дня назад.
— А вот и ты, Лили, — лорд Монтегю встал навстречу дочери. Она сразу поняла, что при посторонних ее ругать не будут, и облегченно вздохнула. Отец между тем продолжал:
— Капитан Хоук приехал пригласить тебя покататься с ним в его экипаже, и я, не усмотрев в этом ничего предосудительного, дал свое согласие.
Лили метнула на капитана испепеляющий взгляд и решительно заявила:
— Я не хочу никуда ехать с этим человеком, отец!
— Я уже дал свое согласие, — веско повторил лорд Монтегю, и в его тоне девушке почудилась скрытая угроза.
Не смея вновь перечить отцу, Лили неохотно подчинилась. Взяв Мэта под руку, она позволила проводить себя до элегантного открытого экипажа. На все вопросы своего спутника девушка отвечала кивком головы — ей не хотелось разговаривать, особенно с капитаном Хоуком. Этот самоуверенный, наглый американец и так доставил ей немало неприятных минут, а теперь еще вывозил на люди, что после недавних событий не пойдет на пользу ее репутации.
Довольно долго они ехали молча. Лили смотрела прямо перед собой, а Мэт, отчаявшись завязать беседу, сосредоточился на управлении лошадьми, лишь изредка посматривая на свою спутницу.
Вскоре город остался позади, и теперь экипаж мирно катил по проселку. Солнце щедро озаряло раскинувшиеся слева поля, вокруг ни души. День был просто чудесным, и Лили уже начала успокаиваться, как Мэт вдруг, глухо выругавшись сквозь зубы, свернул с дороги к купе деревьев, росших на берегу узкой извилистой речушки.
— Что случилось? — встрепенулась девушка, нарушив молчание. — Почему мы остановились? Или вы полагаете, капитан, что у меня короткая память? О, я отлично помню ваше наглое поведение в саду. И сейчас… Зачем вы привезли меня сюда? Чтобы окончательно погубить мою репутацию?
— Вы уже постарались сделать это за меня, Лили, — огрызнулся Мэт, который искренне не чувствовал себя в чем-либо виноватым. — Да что, черт возьми, с вами происходит? Вы и в самом деле не видите, что я пытаюсь помочь?
Он мог говорить все, что угодно, она все равно не верила ни единому его слову — это ясно читалось по ее лицу.
Но он должен был попытаться. Мэт положил свои большие сильные ладони на плечи девушки и легонько встряхнул ее:
— Да очнитесь же. Лили! Оставьте ваши детские обиды на потом и послушайте меня. Дело серьезное, и нам действительно надо поговорить.
Она вздрогнула и побледнела.
— О, пожалуйста, отпустите меня, мне больно!
— Больно? — недоверчиво переспросил Мэт. — Помилуйте, я же едва до вас дотронулся!
Девушка закусила губу: спину жгло огнем. Лишь заглянув ей в глаза, Мэт понял, что это не просто женский каприз или повод уйти от разговора, и сразу убрал руки. Быть может, он не рассчитал их силу, быть может. Лили еще более нежная и хрупкая, чем казалась. И все же это как-то странно. Интуиция подсказывала ему — за вчерашний день случилось нечто такое, к чему он (слава богу!) не имел непосредственного отношения, но что теперь имело отношение к нему.
— Лили, в чем дело? — мягко спросил он. — Вы больны?
— Нет-нет, капитан Хоук, ничего серьезного.., то есть, я хотела сказать, все в порядке.
— Глядя на вас, этого не скажешь, — покачал головой Мэт. — Скажите честно, где болит?
Лили отвела глаза: ей было стыдно и горько признаваться, что отец поднял на нее руку.
— Я же сказала, не стоит беспокоиться, со мной все в порядке.
Мэт скептически взглянул на нее и внезапно снова сжал ей плечи. На этот раз девушка не смогла сдержать крик боли: его пальцы случайно легли на рубец от хлыста, наискосок пересекавший всю спину.
— Ага! — воскликнул он. — Ну-ка повернитесь!
Лили отказалась подчиниться, и ему пришлось применить силу. На спине сквозь тонкую ткань платья косой чертой проступали капельки крови.
— Бог ты мой! — ахнул Мэт. — Это сделал ваш отец?
Да как он мог так жестоко обойтись с собственной дочерью?! — Он расстегнул на ее платье несколько крючков и отогнул края воротника.
