— Довольно! — воскликнула она. — Пожалуйста, отвезите меня домой.
Мэт пристально посмотрел на нее. Она все еще тяжело дышала, ее глаза туманило желание, но плотно сжатые губы говорили о решимости не поддаваться соблазну. Он мысленно проклял себя за излишнюю поспешность и тут вдруг заметил то, на что прежде как-то не обратил внимания: под глазами девушки залегли едва заметные темные круги, а кожа лица приобрела восковатый оттенок. В нем снова поднялась злость на Леонию и Стюарта Монтегю, мучивших это безвинное прелестное создание.
— Вы что-то сегодня бледны, мисс Лили, — мягко сказал он. — Вы плохо спали или, возможно, не успели позавтракать?
— Завтрак немного запоздал, — грустно усмехнулась она. — Не сомневаюсь, что Леония соответствующим образом проинструктировала слуг, и они «забыли» принести мне завтрак, так же как вчера — ужин. А ослушаться не посмели, ведь она скоро станет их госпожой.
— Боже правый! — Мэт в сердцах стукнул себя кулаком по колену. — Есть ли предел подлости этой женщины?! Но не расстраивайтесь, обещаю накормить вас лучшим обедом, какой только можно найти в Лондоне за деньги, Насытившись, Лили откинулась на спинку кресла и блаженно зажмурилась. Мэт заказал поистине королевский обед, который не только отвлек ее от грустных мыслей, но и помог быстро восстановить силы. Жизнелюбивая и веселая по натуре, девушка чувствовала, как к ней постепенно возвращается хорошее настроение. Даже собственное будущее уже не рисовалось ей в столь мрачных красках, и только спина — там, где на нее опустился хлыст отца, — все еще побаливала.
Лили была уже готова предложить уйти из ресторана, как вдруг заметила, что Мэт буквально пожирает глазами очаровательную брюнетку, сидевшую наискосок от них в другом конце обеденной залы. Женщина показалась Лили верхом совершенства, только почему в его взгляде столько злости?
Брюнетке было лет двадцать семь — двадцать восемь, ее волосы цвета воронова крыла матово поблескивали при каждом движении головы, а изящные линии шеи и спины поневоле приводили в восхищение. Внезапно она повернулась, ее темные бархатные глаза остановились на Лили и Мэте, брови чуть приподнялись, а уголки полных коралловых губ раздвинула обворожительная улыбка.
— О, черт! — пробормотал Мэт и отвел взгляд. Его лицо потемнело, на скулах заиграли желваки. — Пойдемте отсюда.
Он бросил на стол салфетку, резко встал и буквально вытащил девушку из ресторана.
— Мэт, вы знакомы с этой женщиной? — с любопытством спросила Лили. — Она очень красива.
— Черт бы ее побрал! — буркнул он невнятно, и Лили, к счастью, не разобрала слов. Что, во имя всего святого, Кларисса Хартли делает в Лондоне? Несколько недель назад, когда он оставил ее в Бостоне, она вроде бы никуда не собиралась, тем более что театральная труппа, в которой она состояла, была ангажирована на весь сезон. Так зачем она приехала? Чтобы сорвать его планы?
— Нет, я никогда ее раньше не видел, — солгал Мэт.
У него просто руки чесались преподать этой чернявой шлюшке урок, несомненно ею заслуженный.
— Почему же она так странно смотрела на нас? — удивилась Лили.
— Забудьте о ней, дорогая, — отмахнулся Мэт. — Она, должно быть, обозналась. Нам пора возвращаться.
У меня есть одно неотложное дело, о котором я совсем забыл.
* * *
Кларисса обедала в тот день в ресторане своего отеля, и Мэту не пришлось ее долго искать. Услужливый портье мгновенно сообщил ему, в каком номере она остановилась, и он, перепрыгивая через ступеньки, взлетел на третий этаж.
— Заходи, Мэт, — раздался из-за двери голос Клариссы. — Я ждала тебя.
Он пинком распахнул дверь, переступил через порог и с грохотом захлопнул ее за собой. Его угрюмый, угрожающий вид мог напугать кого угодно, но только не Клариссу, ей доводилось видеть своего любовника и не таким.
— Ах ты, маленькая стерва! — вместо приветствия рявкнул он. — Как ты посмела явиться в Лондон, зная, что здесь буду я?
— Я соскучилась. — Ее улыбка являла собой само очарование. Когда Мэт вошел, она лежала на постели, теперь же села, и легкая полупрозрачная накидка как бы случайно соскользнула с ее левого плеча, открывая красивую упругую грудь с темным соском, окруженным широким розоватым кольцом. Увы, Мэт был слишком зол чтобы обратить на это внимание.
— После твоей сегодняшней выходки мне следовало бы тебя выпороть, — сурово заметил он.
— О чем ты говоришь? — невинным тоном спросила она. — Какой выходки? Что такого ужасного я натворила? Просто пошла пообедать! Откуда мне было знать, что ты заявишься в тот же самый ресторан, да еще и в то же самое время?! А кто твоя спутница? Та женщина, на которой ты собираешься жениться? Побойся бога, Мэт, она совсем еще дитя! Знаешь, что говорят в подобных случаях? Связался черт с младенцем…
— Умерь свой пыл, Кларисса. Отвечай, что ты делаешь в Лондоне?
— Мне предложили место в одной престижной английской труппе, — после секундной паузы сказала она. — Правда, я еще не успела осмотреться и не знаю, стоит ли соглашаться.
— Ложь! Ты приехала потому, что здесь я, и отрицать это бесполезно!
— Думай как хочешь… Кстати, почему бы тебе не раздеться? Мы вполне могли бы обсудить все потом, а сначала… — Она призывно улыбнулась. — Ну, ты и сам понимаешь, мы так давно не виделись…
— Я жду объяснений, — отрезал Мэт, чувствуя тем не менее, что его решимость постепенно угасает.
— Что ж, — вздохнула Кларисса, — хорошо, я скажу тебе правду. Мне страшно хотелось хоть краем глаза взглянуть на мою соперницу. Я ублажала тебя пять лет и, если помнишь, ни на что никогда не жаловалась и не предъявляла тебе никаких претензий. Более того, я надеялась — и надеюсь, — что так же будет и впредь. Ты мой, Мэтью Хоук, только мой, и никому тебя у меня не украсть.
О, она может быть трижды аристократкой, но ты никогда не получишь с ней такого удовольствия, как со мной. Пожалуйста, если надо, женись на ней. Лиши ее невинности, подари ей ребенка, но в конце концов ты все равно вернешься ко мне. Это неизбежно.
— Неизбежна лишь война между Англией и Америкой, — покачал головой Мэт. — Мне надо успеть вернуться домой и снарядить корабли. А сделать это без денег малышки Лили Монтегю просто невозможно. И я предупреждаю тебя — держись от нас подальше. Если я вдруг узнаю, что ты…
— Нет-нет, — протестующе подняла руку Кларисса, — я не собираюсь вмешиваться. Особенно теперь, когда увидела дитя, которое ты выбрал себе в жены. Она мне не соперница. А сейчас — ляг рядом и позволь доказать тебе, как я соскучилась.
Вложив в последние слова как можно больше чувства, Кларисса открыла ему объятия; ее горящие желанием глаза сулили изысканное наслаждение. А дарить его она умела, и он это знал, как никто другой.
