Поцелуйте себя, сами знаете куда, уроды.
Под самой нелепой одеждой всегда скрывается неисправимый романтик
— Я делаю ставку на внутреннее напряжение, — объясняла Ванесса Абрамс одноклассникам по продвинутому курсу кино. Она стояла в центре аудитории и рассказывала о фильме, который задумала снять. — Ночь, парк, скамейка. Они разговаривают. Только мы не слышим их слов.
Ванесса выдержала паузу, ожидая возражений. Мистер Бекхем, их учитель, всегда наставлял их, что сцены фильма необходимо наполнять действием и диалогами, и Ванесса намеренно шла наперекор.
— Значит, это немой фильм? — подал голос мистер Бекхем из глубины класса. Он знал и очень огорчался тому, что никто не слушает Ванессу.
— Мы услышим безмолвие домов, скамьи и тротуара, мы увидим, как свет фонарей играет на их телах. Мы увидим, как движутся их руки и говорят глаза. Лишь после этого начнется диалог, но очень короткий. Я хочу уловить настроение, — пояснила Ванесса.
Она взяла пульт проектора и защелкала черно-белыми слайдами, поясняющими, какого эффекта она хочет добиться своей короткометражкой. Деревянная скамейка. Брусчатый тротуар. Крышка канализационного люка. Голубь, клюющий, использованный презерватив. Комок жвачки, прилипший к стенке мусорного бака.
— Ха! — раздалось с заднего ряда. Голос принадлежал Блэр Уолдорф, которая прочитала записку Рейн Уолдорф, которая Рейн Хоффстеттер и не смогла удержалась от смеха.
Хочешь приятно провести время?
Позвони Серене Ван дер Вудсен.
Получи триппер!!
Ванесса яростно взглянула на Блэр. Уроки кино были у Ванессы любимыми, ради которых стоило ходить в школу. Она относилась к ним серьезнее некуда, тогда как для Блэр и ее подруг они были лишь способом отдохнуть от курсов подготовки к университету — математика для поступающих, биология для поступающих, литература и французский для поступающих. Они шли по узкой проторенной дорожке в Йель, Гарвард и Браун, где поколение за поколением учились их семьи. Ванесса была другой. Ее родители вовсе не заканчивали университетов. Они были художниками. И Ванесса стремилась только к одному: поступить в Нью-йоркский университет на факультет режиссуры.
Было у нее и другое увлечение. Только не чем-то, а кем-то. Но до этого мы еще дойдем.
Ванесса выделялась среди прочих учениц Констанс короткой стриженной, едва ли не бритой головой, черной водолазкой, пылкой страстью к «Войне и Миру» Толстого — книге, которая стала для нее библией, — увлечением Себастьяном и группой «Белль», а также любовью к крепкому черному чаю. Она не завела ни одной подруги и жила в Бруклине с двадцатидвухлетней сестрой Руби. Так что же она делала в крошечной элитной частной школе в Верхнем Ист-Сайде, где учились принцессы вроде Блэр Уолдорф? Этот вопрос мучил Ванессу каждый божий день.
Родители Ванессы были художниками-авангардистами старшего поколения. Они жили в Вермонте. Их дом был построен из переработанных автомобильных крышек. Когда их вечно мрачной дочери исполнилось пятнадцать, они позволили ей переехать в Бруклин к старшей сестре, работавшей бас-гитаристкой. Одно условие — Ванесса должна была получить полноценное и первоклассное образование. И ее записали в Констанс.
Ванесса ненавидела школу, но ничего не говорила родителям. Каких-то восемь месяцев — и она свободна. Восемь месяцев — и она наконец-то сбежит оттуда в демократичный Нью-Йоркский университет.
Целых восемь месяцев терпеть стервозную Блэр Уолдорф и, что гораздо хуже, Серену Ван дер Вудсен, объявившуюся во всей своей красе. Блэр Уолдорф готова была лопнуть от счастья, что ее лучшая подруга вернулась. Что Блэр — весь задний ряд стоял на ушах, обмениваясь записками, которые тут же прятали в рукавах их невыносимых кашемировых свитеров.
Ну и пошли все. Ванесса вздернула подбородок и продолжала говорить. Она выше всей этой фигни. Она вытерпит эти восемь месяцев.
Быть может, прочитай Ванесса записку, которую Кати Фаркас подсунула Блэр, она бы почувствовала к Серене капельку симпатии.
Блэр, душка,
не могла бы ты одолжить пятьдесят тысяч долларов? Нюх-нюх-нюх. Если я не заплачу своему дилеру вовремя, меня ждут крупные неприятности.
Черт, лобок чешется.
Напиши, что ты решишь с деньгами.
С любовью,
Серена Ван дер Вудсен.
Блэр, Рейн и Кати громко захихикали.
— Тсс, — шепнул им мистер Бекхем, сочувственно глядя на Ванессу.
Блэр перевернула записку и нацарапала ответ.
Непременно, Серена. как только, так сразу. Звякни мне из тюрьмы. Говорят, баланда там что надо. Мы с Нейтом заглянем к тебе, как только выдастся свободная минутка… когда же это?… НИКОГДА!!
Надеюсь, твой триппер скоро пройдет.
С любовью,
Блэр.
Блэр передала записку Кати, чувствуя смутные угрызения совести оттого, что так жестоко поступает с Серенной. О ее бывшей подруге ходило столько толков, что она сама не знала, чему верить. И потом, Серена молчит и не говорит, почему вернулась, так что же, Блэр рваться ее защищать? А вдруг слухи о ней окажутся правдой? Хотя бы часть слухов.
Кроме того, сочинять гадости гораздо веселее, чем читать.
— Я буду сценаристом, режиссером и оператором. И я уже утвердила на роль князя Андрея своего друга, Дэниела Хамфри из школы «Риверсайд», — подвела итог Ванесса. При упоминании этого имени к ее щекам подступил жар. — Мне не хватает актрисы на роль Наташи. Пробы будут завтра после школы, на закате, в парке Мэдисон-Сквер. Нет желающих? — сказала она.
Вопрос был задан в шутку. Ванесса знала, что ее никто не слушает; все были слишком увлечены записками.
Рука Блэр взмыла вверх.
— Я могу быть режиссером! — заявила она.
Она не слышала вопроса, это было очевидно, но Блэр так стремилась впечатлить экзаменационную комиссию Йеля, что готова была вызваться куда угодно.
Ванесса было открыла рот. «Это видела?» — хотела она сказать, выставив вперед средний палец.
— Опусти руку, Блэр, — устало вздохнул мистер Бекхем. — Ванесса только что сообщила нам, что сама будет режиссером, сценаристом и оператором. Если ты не хочешь пробоваться на роль Наташи, займись лучше своим фильмом.
Блэр скорчила кислую мину. Она терпеть не могла учителей вроде мистера Бекхема. так вызывающе вести себя только потому, что родился в Небраске, всю жизнь мечтал перебраться в Нью-Йорк и теперь вынужден давать никому не нужные уроки вместо того, чтобы снимать шедевры и прославится.
— Как хотите, — сказала Блэр, отводя прядь волос за ухо. — У меня и времени нет.
