— Да заткнись ты! — разъяренно бросила Дженни. — Хватит строить из себя всезнайку. Обычная вечеринка. Я и не говорила, что там какой-то суперповод.
— Повод? — прогремел отец. — Стыдись, дочь. Этим людям нравятся птицы, потому что это красиво. Они, видите ли, чувствуют себя на лоне природы, будто на загородных виллах в Коннектикуте или Мэне. Птички украшают их жизнь. Пускай этот класс бездельников сам выдумывает помощь, которая никому не нужна!
Дженни облокотилась спиной о разделочный стол и уставилась в потолок, пытаясь не слушать отца. Она слышала такие речи не первый раз. Они ничего не меняли. Она по-прежнему хотела пойти.
— Я только хочу немного праздника, — упрямо сказала она. — К чему столько шума?
— К тому, что я не хочу, чтобы ты привыкала к этой чепухе и вела себя как дебютантка. Станешь такой же, как твоя мать, которая липнет к богатым, потому что боится думать сама, — завопил отец. Небритое лицо побагровело. — Черт подери, Дженни. Ты все больше становишься похожа на свою мать.
Дэн почувствовал себя гадко.
Их мать сбежала в Прагу с каким-то графом или князем и стала его содержанкой. Он одевал ее, он оплачивал ее номера, а она ходила по магазинам, ела, пила и рисовала цветочки. Пару раз в год она писала детям письма и время от времени присылала нелепые подарки. На прошлое Рождество Дженни получила платье немецкой крестьянки, на десять размеров меньше, чем нужно.
Зря отец сказал, что Дженни похожа на мать. Это было некрасиво и несправедливо.
Дженни готова была разрыдаться.
— Пап, прекрати, — сказал Дэн. — Все равно нас не звали на вечеринку. Мы в любом случае не смогли бы пойти.
— Вот видите! — победно сказал мистер Хамфри. — Да и зачем вам тусоваться с этими снобами?
Дженни остекленело уставилась в пол. Дэн встал со стула.
— Одевайся, Джен, — мягко сказал он. — Я провожу тебя к остановке.
Н получает электронное приглашение
На шестиминутной перемене между латынью и физкультурой Нейт завернул в компьютерный класс. У них с Блэр было заведено каждую среду отправлять друг другу короткое любовное послание (ладно, ладно, это придумала Блэр), чтобы школьная неделя не казалась такой длинной и скучной. Еще два дня — и выходные, когда они смогут провести столько времени вдвоем, сколько душа пожелает.
Но в ту среду Нейт и не думал о Блэр. Он хотел написать Серене. Прошлым вечером, вернувшись от друзей, с которыми смотрел бейсбол, он обнаружил на автоответчике ее послание. Ее голос казался печальным, одиноким и очень далеким, будто она не жила всего в полутора кварталах от него. Нейт ни разу не слышал в ее голосе такой тоски. И с каких это пор Серена Ван дер Вудсен ложится спать в десять часов?
Нейт сел за гудящий компьютер. Щелкнул по кнопке «Создать сообщение» и написал Серене на ее старый адрес в Констанс. Он не был уверен, станет ли она проверять почту, но попытка не пытка.
КОМУ: [email protected]
ОТ КОГО: [email protected]
Привет. Что случилось? Я получил твое сообщение. К сожалению, меня не было дома. Увидимся в пятницу, хорошо?
С любовью, Нейт.
Затем он открыл папку «Входящие». Там лежало письмо от Блэр. Они не говорили с самого приема в ее доме.
КОМУ: [email protected]
ОТ КОГО: [email protected]
Дорогой Нейт!
Я очень соскучилась. Я ждала, что понедельник будет для нас особенным. Когда нас прервали, я хотела предложить тебе заняться тем, о чем мы давно говорили. Думаю, ты догадался, о чем я. Видимо, время было не совсем подходящим. Я только хотела сказать, что по-прежнему хочу. Раньше я не была готова, а теперь готова. Мама и Сайрус уезжают в пятницу, и я хочу, чтобы мы провели ночь вместе. Я люблю тебя. Позвони.
С любовью, Блэр.
Нейт дважды перечитал письмо и закрыл его, чтобы оно не стояло у него перед глазами. Была только среда. Насколько велика возможность того, что Блэр ничего не узнает о них с Сереной, если Серена и Блэр — лучшие подруги, ничего друг от друга не скрывают и видятся каждый день? Ничтожно мала. Да еще Чак Басс. Вот кто не станет хранить тайну.
Нейт яростно потер свои очаровательные зеленые глаза. Не важно, от кого узнает Блэр. С какой стороны ни посмотри, он в полном дерьме. Он попытался что-нибудь придумать, но придумал только дождаться пятницы, а там видно будет. Пока же ему незачем волноваться.
В дверь просунулась голова Джереми Скотта Томпкисона.
— Эй, Натаниель. Мы забиваем на физру. Пошли, покидаем мяч в парке.
Прозвенел звонок. Нейт все равно опоздал, а после физкультуры большая перемена. Забивать так, забивать.
— Не вопрос, — сказал Нейт. — Я сейчас. — Он щелкнул по письму Блэр и перетащил его в корзину. — Готово. — Он встал. — Пошли.
Хм-м-м, если бы он любил ее, он бы не стирал письма или хотя бы ответил на него, вам не ка¬жется?
Стоял солнечный октябрьский день. На Овечьем лугу собрались прогульщики. Они лежали в траве, курили или перекидывали летающие тарелки. Деревья полыхали желтым, оранжевым и красным. За ними виднелись прекрасные фасады старинных домов. Пришел продавец травки, и Энтони Авульдсен подкупил немного к тому, что принес из пиццерии Нейт. Нейт, Джереми, Энтони и Чарли Дерн пинали футбольный мяч, передавая по кругу здоровенный косяк.
Чарли затянулся и передал косяк Джереми. Нейт послал ему мяч, и Чарли споткнулся о него. Чарли был под два метра ростом, с огром¬ной головой. Его прозвали Франкенштейном. Энтони, блондин спортивного вида, нырнул за мячом, подбросил его в воздух и послал в Джереми. Мяч угодил Джереми в тощую грудь и скатился на землю. Джереми начал перекатывать его ногами.
— Ну и сильная же эта дурь, — сказал Джере¬ми, поддергивая брюки. Они то и дело сползали с его тощей задницы, как он ни затягивал ремень.
— Ага, — согласился Нейт. — Меня уже вставило. — Он чувствовал щекотку в ступнях, будто трава проросла сквозь подошвы кроссовок.
Джереми бросил мяч.
— Слышь, Нейт, — сказал он. — Видел Серену Ван дер Вудсен? Я слышал, она вернулась.
Нейт с тоской посмотрел на мяч, мечтая погнать его далеко по полю и притвориться, что не слышал вопроса. Он чувствовал, что все взгляды прикованы к нему. Наклонился и снял левую кроссовку, чтобы почесать ступню. Черт, как же щекотно.
— Видел в понедельник, — безразлично сказал он, подпрыгивая на одной ноге.
Чарли прокашлялся и сплюнул.
— И как она? — спросил он. — Я слышал, вляпалась во что-то в своем «Гановере».
— Точно, — сказал Энтони, затягиваясь косяком. — Я слышал, ей дали пинка под зад за то, что перепихивалась с каждым встречным. Соседка по комнате ее заложила. — Он засмеялся. — Ей что, не хватило денег снять номер в отеле?
