Да вы… знаете кто вы… да для вас ничего святого нет! Вам только внешняя, красивая оболочка важна! Вы же кроме своих денег ничего не видите! Вы ужасный, беспринципный, циничный, холодный, бездушный, безнравственный… — дать меткое определение этому чурбану Лиза не успела, так как Костя воспользовался старинным, но верным дедовским способом, дабы основательно заткнуть разбушевавшуюся женщину…
Глава 4
Однажды, еще в студенческие годы Лиза решилась на прыжок с парашютом. Долго боялась, паниковала, а потом рискнула и прыгнула… вместе с инструктором. Она до конца жизни будет помнить головокружительное ощущение пьянящего восторга от парения в небесах, дикий всплеск адреналина и неземное чувство острого экстаза. Лиза думала, что такое бывает только после совершения настолько отважного поступка как свободный полёт, ну, почти свободный, с привязанным за спиной наставником. А вот фигушки… Оказывается простой поцелуй тоже может дарить подобные яркие впечатления и даже совсем не нужно рисковать своей жизнью. Все! Никаких больше прыжков! Только поцелуи и только с таким инструктором как… ой, мамочки, о чем она думает?! Она же позволяет наглому типу, к тому же малознакомому, себя прижимать и…
— Только не деритесь! — еле оторвавшись от ее губ, прошептал Костя, который тоже, видимо, раньше увлекался парашютным спортом, так как его потряхивало даже сильнее, чем Лизу. Она же… неосознанно свернув губы трубочкой, была дико огорчена внезапной остановкой его хамского, беспардонного, отвратительного поведения. Кажется, Лиза только что поняла весь спектр чувств Адама и Евы в тот момент, когда их изгнали из блаженного Рая. Несмотря на неуместность его поступка и обидные слова, сказанные прежде, Лиза очень уж возжелала “продолжения банкета”.
— А вы, почему остановились? — как-то автоматически выпалила возмущенная Лиза и тут же одернула себя. — То есть, как вы вообще могли?! Что вы себе позволяете?!
Лиза даже скривилась от звука своего голоса, потому как ее запоздалые возмущения звучали достаточно жалко, хлипко и чересчур лживо.
— Я прошу прощения за то, что наговорил. Я слишком долго живу достаточно обеспеченной жизнью, и уже давно забыл, каково это: перебиваться одной зарплатой, — шептал ей Костя в губы. Они стояли настолько близко, что его манящий одеколон словно пропитал ее кожу и одежду, а она с наслаждением вдыхала окутавший ее приятный запах. Лиза даже подумывала спросить наглеца о марке, чтобы потом накупить вдоволь сей мужской парфюм и нюхать его в своей одинокой каморке закоренелой холостячки. Магический одеколон, прямо зелье приворотное! Именно он виноват в том, что Лиза позорно сама потянулась ко рту этот наглого хама, чуть ли не предлагая себя мужчине. А еще его потрясающие губы, сильные руки и… Костя хохотнул и с деланным смущением затараторил:
— Лиза, ведите себя прилично! На нас же смотрят! — осек ее этот подлец и проникновенно добавил, но уже тише: — Клянусь, в следующий раз я останавливаться не намерен!
— Хам! — пискнула Лиза, и попыталась выбраться из этих наглых, гадких объятий недоделанного Казановы, но сильные мужские руки резко развернули ее в сторону ресторанного входа, где за ними действительно наблюдали.
— А это моя невеста! Лиза, познакомься, мой друг Анастасос! — заговорил Костя на чистейшем английском.
— Какая прелестная девушка! Но разве ее зовут не Алена? — удивился седой статный мужчина, опершись на элегантную трость.
— У нее двойное имя. Алена — второе. Лиза — первым стоит в паспорте, — ничуть не смутившись, тут же наврал этот хам.
— Анастасос, — представился пожилой грек. — Рад знакомству с этой прелестной дамой. Костя, вы позволите- галантно спросив разрешения у ее лживого “жениха”, воспитанный киприот взял ее ладонь и поцеловал.
— Эм-м-м… Я… Блин, — вот тебе и учительница английского языка. В данный момент она больше напоминала мычащую корову, а не профессионала в лингвистике. Усилием воли она заставила себя собраться с мыслями:
— Я — Лиза, очень приятно. Костя очень много о вас рассказывал.
Пожилой киприот доброжелательно улыбнулся и внезапно как заорал во всю глотку:
— ВАСИЛАКЕ!
Лиза от страха дернулась и испуганно посмотрела на Костю, рука которого так и осталась властно лежать на ее талии.
— Не переживайте, они всегда громко разговаривают.
Только сейчас Лиза заметила поодаль от киприота богато одетую, невероятных размеров пожилую женщину, видимо, жену Анастасоса.
— Святая Богородица, Анастасос, какая красивая пара! — охнула женщина. — Я жду не дождусь вашей свадьбы!
— Мадам, я сам трепещу от нетерпения! — выдал с голливудской улыбкой фальшивый “жених”.
— Костя, ты же пригласишь нас с мужем на вашу церемонию? — спросила грозного вида гречанка и, так и не дождавшись ответа, продолжила:
— Анастасос, какие же они прелестные! Ах, как они напоминают нас с тобой в молодости!
— Согласен. Но не совсем. Не обижайтесь, Лиза, вы — восхитительное создание, но для меня моя супруга самая красивая женщина на свете!
— Подхалим! Жареное тебе кушать сегодня все равно не разрешу, так и знай! У тебя больное сердце, — грозно заявила дородная киприотка и, взяв мужа под руку, повела в сторону входа. — Лиза, вам обязательно надо венчаться! Нынешняя молодежь такая развязная и плюет на мнение стариков, а так же традиции и обычаи. Но я строго сказала своим детям, и говорю теперь вам: венчаться необходимо!
— Эм, я… э-э-э, — Лиза так и не смогла выдавить из себя что-то путное и глупо захлопала ресницами. Да елки-палки! Она же знает английский! Она же его детям преподает! Да что с ней творится после его поцелуя?!
— Хм, а кто-то мне рассказывал о совершенном владении английским, — поддел ее Костя на русском, веселясь от души, и заверил пожилую женщину: — Мадам, мы обязательно обвенчаемся, — а затем он, обратившись к Анастасосу, спросил: — Может, мы уже обсудим детали нашего контракта?
— Сига-сига (тише-тише), надо же сначала представить твою невесту! — воскликнул киприот. Костя недовольно зыркнул на него исподлобья, и они прошли внутрь заведения. Дорогой ресторан был полон празднующих гостей. В левом углу зала размещался огромный стол, за которым сидела многочисленная родня Анастасоса. Он что-то крикнул им по-гречески, и они с радостными воплями кинулись отчего-то целовать в обе щеки Лизу и Костю, при этом горячо обнимая их.
— Что происходит? — шепнула она. — Почему меня все трогают? И целуют?
