три написанных Алленом искина, которые во многом копировали его самого. Не конструкты, электронный слепок личности, но и не простые автоматы, вроде домашних ассистентов, годных только заказывать доставку и наполнять ванну. Денни отзывался о них так: «Недостаточно умны, чтобы в точности быть мной, но как минимум вдвое умнее Хоурна». Аллен был единственным в Бюро, кто мог программировать в восемь рук и оперировать сразу четырьмя тактическими дронами, но за любое величие приходится платить, поэтому Денни вечно сидел на лекарствах и мотылялся на границе профпригодности. К тому же на нем висел немалый срок, который он отрабатывал, сотрудничая с Бюро. Этот неуравновешенный парень умудрился залезть туда, куда никто никогда не залезал. Квинт когда-то рискнул взять в команду нестандартного нетволкера и не прогадал. Во всем, что касалось Сети, Денни не было равных. Единственное, его нельзя было пускать на передовую, но Дениел этому и не сопротивлялся.
Хоурн отвернулся от панели:
— Эй, сэр, как я вам?
Квинт скептически осмотрел его. Худой, высокий, ядерно-рыжий, в синих солнцезащитных очках во все лицо и светофорно-красной куртке. Он выглядел в точности как йоркец. Образ дополняла голотатуировка на лице, изображающая какого-то пестрого червяка.
— Надеюсь, тату временное? Намек на то, что тобой пора кормить червей? — усмехнулся Кейган.
— Это морской слизень, — парировал Хоурн, — метка мелкого торгаша пилюльками, — и он, словно фокусник, вытряхнул из рукава несколько ярких пакетиков.
— Рискованно, — пробормотала Лиз, склонившись над разобранным оружием. — Тут номер может не прокатить.
— Я буду осторожен. Надо же кому-то собирать данные в Подземном, да?
— Не светись, — сказал Квинт, еще раз оглядев его. — Толкай только в клубах, а если прицепятся на улице, то коси под дурака. Говори, что только въехал в город, и сразу включай тревожную кнопку.
— Есть косить под дурака, сэр!
Бьярте был душой их команды. С виду нескладный рыжий парень способен был растопить любой лед, кроме сетевого. Прекрасный снайпер, незаменимый шпион и кладезь анекдотов. Единственный, кто осмелился завести семью и детей в их команде. Какая же душа без сердца, верно?
— Шпарте, на тебе Манхэттен, Амау — Бронкс, Апрентис — Куинс, а я возьму на себя Бруклин. Осмотримся, пока Аллен анализирует данные. Кейган, проследи, чтобы этот пижон не рухнул от истощения.
— Есть!
Завтракать Эдриан предпочел в одиночестве. Он выбрал одну из забегаловок вокруг Ее Величества, больше похожую на кособокую палатку. Рисовые блинчики смутно напоминали о детстве. Квинт вырос в этаком азиатском гетто Чикаго, где приходилось драться со всеми. Корейский он знал так же хорошо, как и английский, смутно понимал по-китайски и японски.
На стене кафе бормотала старенькая плазма, показывая выпуск новостей. Эдриан прислушался.
— …город продолжает лихорадить после скандального заявления Линды Мерсер, посла Трансатлантического Союза. Очаги протестных антиправительственных акций вспыхивают по всему городу, — репортер замер, выдержал небольшую паузу. — Последнее сообщение: колонна «Полис Корп» переместилась с Баркли-стрит до Вест-Сайд-Хайвей, есть пострадавшие, нарушено движение транспорта по маршруту Перл-стрит-Бруклинский мост. Сейчас мы пытаемся связаться с нашим корреспондентом с места событий…
На экране показалась синяя шкала звука и быстро поехала вниз, снижая его до еле различимого шепота.
— Не смотрел бы ты с утра новостей, — пробормотала работница кафе, поставив перед Эдрианом тарелку с горячими блинчиками и чашку растворимого кофе. — Плохо влияет на кишки.
Квинт вскрыл тонкую упаковку на палочках.
— Люблю быть в курсе событий.
Кореянка нахмурилась:
— Мой тебе совет, парень. Здесь, у воронок, быть в курсе событий небезопасно.
Совет, о котором никто не просил, и при этом весьма прозрачное предостережение. Не лезь не в свое дело, особенно здесь, рядом с Подземным Городом.
Квинт решил перемещаться по городу на своих двоих, игнорируя казенные электромобили «Полис Корп». Сраное Яблоко было изрыто несколькими уровнями подземки и паутиной монорельсовых путей, по которым юркими червяками перемещались вагоны. Эдриан пытался почувствовать пульс этого города, стать таким же червяком в его зеркальной плоти, под завязку набитой электроникой и кипучей смесью культур. Тогда, возможно, он сможет найти ответ на множество вопросов.
Раздался отдаленный гул поезда, и помятый белый вагон подкатил к пластиковому ограждению. Прозрачные ворота разъехались, но те, что были со стороны Эдриана, заклинило. Он невозмутимо оттер их плечом, вошел в вагон, уцепился за поручень. На белом пластике пестрели граффити и следы копоти, воняло дешевыми испарителями, мочой и потом. Сзади навалилась спешащая по делам толпа. Тут и офисный планктон в строгих костюмах, и местные оторвы в куртках с шипами и заклепками. Они перемешались в вагоне, словно коктейль.
Поезд медленно опустился на уровень ниже и поехал вдоль воронки, постепенно набирая скорость. Вагон мерно раскачивался, погружая Квинта в транс. Воронки… О них знал каждый в Союзе, даже тот, кто видел Йорк только на агитках и экранах телеков. Две огромные дырищи от запрещенных международной конвенцией снарядов. Ровные, словно бетонные колодцы прямиком в Ад. Он разглядывал огромные цилиндры, будто бы лишенные дна. Неприятный холодок пробегал по коже. Странно, он никогда не страдал батофобией. Как же быстро эти братские могилы обросли атрибутами обычной жизни: домами, монорельсами, ресторанчиками и сувенирными лавками, где можно купить на память набор открыток с видами на воронки. Словно всего десять лет назад в небо не взметнулись огромные столпы всепожирающего огня и не растворили заводы по производству биологического оружия. Или цитадели неонацистов? Квинт никак не мог вспомнить, хотя совершенно точно участвовал в этом конфликте. Пока не получил травму и частичную потерю памяти.
Вагон нырнул в темный тоннель. Толчок, скрежет стали. Пассажиры взволновано закричали, попадав с мест. Квинта здорово тряхнуло.
— Уважаемые пассажиры, — раздался в динамиках жизнерадостный голос робота, объявляющего остановки. — К сожалению, наш поезд не может двигаться дальше, пути перекрыты несанкционированным митингом. Прошу вас проявить сознательность и не покидать вагоны, пока пути не освободятся…
— Вы что там, с ума посходили? — разорался лысый негр в одежде клерка. — Нам всем надо на работу!
Его поддержал хор голосов.
— Прошу упрощения, — продолжал механический голос, — но перемещение по путям сопряжено с риском…
— Пошла ты, — фыркнул негр, дернув за рычаг ручного открытия дверей.
Щелчок, скрежет, и створки разъехались, открывая путь в темноту, подсвеченную рядами бледно-зеленых фонарей вдоль потолка и пола. Народ высыпал наружу, Квинт последовал за ними. Пахло сыростью, под ногами прогибалась мелкоячеистая решетка.
— Ах, черт…
Прямо перед ним точеная дама в наряде офисного планктона застряла каблуком в решетке. Толпа торопливо огибала ее, глухая и немая к досадному происшествию.
— Мэм, позвольте…
Он присел на корточки, обхватил тонкую лодыжку в чулках и с легкостью выдернул каблук из плена сетки.
— Вам стоит снять туфли, здесь…
Он вовремя перехватил несущуюся к его лицу ладонь,
