пробормотала Лиз. — Поспать не дают.
Эдриан так и не смог заснуть. Ему чудился запах жженого мяса и расплавленного асфальта.
Утром Аллен, наконец-то, вышел из синхрона.
— Сделано. Камеры наши. Если крошка мелькнет где-нибудь, мы об этом тотчас же узнаем, сэр.
— Отлично! — Квинт присел рядом с Денни. — Видел ее?
— Ага, — сонно ответил тот. — Тут, тут и тут…
Перед глазами Квинта всплывали, накладываясь друг на друга, полупрозрачные голографические снимки
— Не часто попадает в объектив. То ли знает, что нельзя, то ли ходит туда, где нет камер «Полис Корп». В основном, в районе Бетельгейзе.
Квинт кивнул, растянув пальцами изображение. Так вот ты какая, беглянка. Совсем не похожа на ту мышку в больничной пижаме, с длинной похожей на мочало косой. Короткая стрижка, вызывающе яркая одежда.
— Педовка, — усмехнулась Лиз, проследив за его взглядом.
— Кто?
— Она. — Апрентис кивнула на фото. — Того и гляди запрыгнет на шею какому-нибудь панку и ускачет на концерт местной дерьмовой группы.
Кейган заржал конем, все остальные подхватили.
— Вы меня не дослушали, — проворчал Аллен. — Я тут, между прочим, обнаружил, что кто-то намудрил с камерами, когда госпожа посол толкала речь.
— Подробнее.
— Кто-то взломал видеонаблюдение и ловко подтер файлы. Мастерская работа.
— Нетволкеры, значит. Отследить можешь?
— Могу попробовать. Если кто-то с похожим паттерном где-то начнет колдовать с Сетью, я отслежу.
— Отлично! Ты волшебник, Аллен.
— Волшебник хочет жрать, — капризно протянул блондин. — Кому отдаться за пиццу с ананасами?
04. «Шанхай», или Хозяйка зиккурата
Она пролежала в клинике Резчика три дня — бедняге пришлось полностью закрыть свою подпольную медлавочку и переоборудовать одну из комнат в стационар на одну вип-персону. То, что она теперь вип, Чес поняла после одной единственной фразы Рэда, услышанной в полубреду: «Делай, что нужно. Дик покроет все расходы».
Двое суток ее не было. Ни звуков, ни запахов, ни картинки. Это даже не походило на сон, скорее на… ожидание загрузки. Тишина, напоминающая о доме. О белой комнате с мягкими термопеновыми стенами. Время подумать. Взвесить. Принять необходимость снова прикидываться хорошей девочкой. Снова делать вид, что «всё поняла». Снова играть роль тихони.
Шестерка сказал, что, когда она очнулась первый раз, то чуть не отгрызла Резчику нос.
— К счастью, койка нам досталась с ремнями, и мы немного поиграли с малюткой Чес в связывание.
Слушая Рэда, Чес смеялась, с азартом поедая веганский бургер. Капитан Бруклин была принципиальной вегетарианкой. Первые фильмы вышли как раз после Третьего вымирания — крупнейшего за всю новую историю массового падежа скота в главном фермерском центре Суверенного — округе Аллегани. Говорили, всему виной был выброс химикатов в этом районе, но местные СМИ все равно во всем обвиняли Союз — дескать, не взяли Йорк войной, так теперь пытаются сломить подлыми диверсиями. П. Митчелл говорил, что йоркские политики тут же воспользовались ситуацией, сделав лозунг «Не ешь мясо — сохрани вид» своим девизом на предвыборной компании, и быть веганом снова стало модно. Но Чес отказалась от мяса не из-за моды, ей было в самом деле жаль коровок.
— Я принес твои вещи из 130-го. Эм… плакат, безвкусные шмотки, старые журналы… бумажные, раритет, и где только отрыла… ничего не забыл?
Чес закусила губу. Кое-что забыл, дурацкая ты Шестерка. Но это и хорошо, Чес не хотелось, чтобы он его трогал, лучше сама потом заберет…
Под матрасом она прятала свой допотопный электронный блокнот — простенький планшет размером в две ее ладони, сенсорный набор текста, памяти всего на несколько гигабайт. Подарок П. Митчелла. Когда он узнал, что в голове Чес живут истории, вдохновленные приключениями Капитана Бруклин, он посоветовал их записывать. Иногда забирал блокнот в свой кабинет и долго изучал. А позже, ночами, он уже сидел вместе с Чес в ее белой комнате, и они сочиняли вместе… Ночи таинств, так она их называла. В ретро-фильмах так часто делали дети — прятались в шалашах из подушек и одеял, шептали, чтобы не разбудить родителей, жгли допотопные фонарики. У них же была только белая комната и ночная тишина в отсеке. У П. Митчелла был еще халат, который мог бы сойти за стройматериал для палатки, но П. Митчелл почему-то всегда старался держать с Чес дистанцию. Боялся? Ее? Себя? Блокаторы не давали ей распознать.
Теперь блоков было меньше, но Чес хотелось снять все. Хотелось освободиться от родительских оков дома, хотелось стать сильнее, больше не зависеть от таблеток и чужого решения. Когда она озвучила это Рэду, Шестерка как-то растроганно засмеялся и обнял ее за плечи.
— Ты настоящий панк, детка! Тиграм такие нужны. Тут только одно правило — слушаться Дика. И больше никого! Ну чем не рай для вольной кошечки?
«Тигры» или «Тайгасу» — скопище банд Подземья, которое, точно великий завоеватель, однажды объединил Дикон Такахаси. Дик серьезный парень, говорил Рэд, важно округляя глаза, он Тиграм — отец, старший брат, отчим и палка, бьющая по заднице за провинность. До Великого объединения банд по заброшенным веткам йоркского метро сновали разрозненные преступные группировки, постоянно дерущиеся за власть. Было много крови, наркотиков, ошибок и попыток начать сначала. А потом в их Подземелье, Царствие Хаоса, прямо на минус четвертый уровень Ада, точно ангел на неоновых крыльях, спустился вестник Порядка, назвавший себя Диконом Такахаси.
— Дик взял нас с парнями под свое светящееся крыло и рёк: «Отныне вы 'Тайгасу», бесстрашные Тигры Анархии! Сила Хаоса в ваших сердцах будет служить мне и великой Идее Порядка, пока Хель не поглотит этот грешный кусок земли в бескрайнем космосе!«. Ну, или как-то так, точно не помню… — Рэд расхаживал по ее 'палате», бурно жестикулируя. Его зрачки смешали в себе все цвета радуги — сигнал о легком передозе трипчипов. — Не всем братьям внизу это понравилось… но, надо сказать, Дик умеет быть убедительным.
Звучало жуть как эпично, но внутри все почему-то съеживалось. Чес не хотела кому-то служить. Не хотела снова становится под чьим-то крылом. Она выбралась из гнезда, она теперь свободная птичка, и если и пойдет к кому-то в дело, то лишь по собственному желанию. Или выгоде. И пока дружить с Диком ей было очень выгодно.
На четвертый день, когда жизненные показатели были почти в норме, а Чес уже не первый раз норовила выдернуть из себя все эти треклятые проводки, Резчик сдался и вызвал Рэда — забирай, мол, свое бесноватое имущество, счет уже выставлен.
— Слушай, — начал в тот день Шестерка, роясь в ее шмотках — на увитый кабелями пол клиники сыпались разноцветные драные майки и топики, черные полупрозрачные штаны из латекса, короткая розовая куртка, даже одна мини-юбка — порно-пародия на моду японских школьниц из прошлого
