тотчас сдалась и проследовала в Восьмиугольную комнату, где вошедших окружили гул множества голосов, шуршание множества юбок и сверкание множества драгоценностей. Элиза сделала глубокий вдох, собираясь с силами. Кто-то мог бы подумать, что положение графини Сомерсет, видевшей столько охотничьих сборищ в Харфилде, сделает ее неуязвимой для подобных волнений. Но она чувствовала себя не по чину среди высокопоставленных пэров, коих старый граф почитал за друзей, и потому этот опыт скорее принизил ее, нежели придал уверенности в себе.
– Леди Сомерсет, мисс Бальфур, могу я представить вам моих драгоценных друзей?..
Называя имена своих знакомых (каждый приседал перед Элизой в глубоком реверансе или отвешивал низкий поклон), миссис Винкворт искусно ухитрилась, не прибегая к прямой лжи, создать впечатление, что она на более короткой ноге с графиней, чем было на самом деле, – видимо, желала себе во благо присвоить частичку чужого статуса. Тем временем Элиза пыталась запомнить имена: мистер Бродуотер в очках, миссис Майклс в огромном тюрбане – и следила за тем, чтобы не заламывать от волнения пальцы.
– А это мистер Бервик, наш знаменитый художник…
Элиза с неподдельным интересом перевела взгляд на упомянутого джентльмена.
– Миссис Винкворт, вы мне льстите, – сказал он, неубедительно изображая скромника и кланяясь Элизе. – Вы ничуть не лучше мистера Бенджамина Уэста (это президент Королевской академии, леди Сомерсет) – он, к моему смущению, поет мне хвалы при каждом удобном случае.
Услышав эти самодовольные речи, Элиза утратила к художнику интерес.
– Позвольте выразить глубочайшую печаль по поводу вашей утраты, миледи, – продолжил мистер Бервик. – Хотя мы, художники, остро сопереживаем другим людям, однако я и вообразить не могу, какие чувства вы испытываете.
Элиза искренне понадеялась, что ему и правда не хватит воображения.
– Да, мне пришлось очень нелегко, – солгала она.
Присутствующие забормотали слова сочувствия.
– Вы могли бы немного отвлечься, что возымело бы целительное действие, – сказал мистер Бервик. – Сочту за честь написать ваш портрет. Сейчас мне позирует мадам Каталани[1], но ваш портрет – еще более высокая привилегия для меня. Трагическая элегия вдовьей печали…
Он устремил взор вдаль, словно пытался представить эту картину.
– Сомневаюсь, что это было бы приемлемо, мистер Бервик… – сварливо начала миссис Винкворт.
– Мои дорогие, леди Сомерсет, мисс Бальфур, вы выглядите божественно! – Леди Хёрли прибыла как раз вовремя, чтобы остановить миссис Винкворт на полуслове.
Она приветливо сжала руку Элизы – сама будучи леди, сочла это допустимым, хотя они встречались лишь трижды. Миссис Винкворт смерила ее ревнивым взглядом.
– У вас очень красивые серьги, – сказала Маргарет.
Леди Хёрли – одетая сегодня в платье из рубинового бархата, со вкусом отделанное серебристой тесьмой, – была миловидная вдова неопределимого возраста, обладательница жизнерадостного нрава и поистине роскошного бюста.
– Ах, эти безделушки? Подарок покойного мужа. – Леди Хёрли грациозным жестом отмахнулась от комплимента бриллиантам размером с мускатный орех. – Должна сказать, так приятно видеть наконец, что залы заполнила публика.
– Бесподобно! – с жаром поддакнул мистер Флетчер.
Этот привлекательный джентльмен, моложе леди Хёрли по меньшей мере лет на десять, был ее галантным кавалером и всюду следовал за ней по пятам, выказывая безграничную преданность.
– Бату едва ли не угрожала опасность стать немного пресным, вы не находите? – спросила леди Хёрли, не обращаясь ни к кому конкретно.
– Не могу согласиться, – отрезала миссис Винкворт. – Поскольку на Кэмден-плейс оживленно круглый год, мы никогда не испытываем недостатка в компании. Впрочем, леди Хёрли, могу представить, что на Лора-плейс и правда пресновато. Номер четыре до сих пор не сдан? Кажется, последние жильцы съехали год назад.
Хотя со дня их прибытия прошло всего две недели, Элиза уже стала свидетельницей десятка подобных беспардонных уколов. Покойный муж леди Хёрли получил титул не по наследству, а презрение миссис Винкворт к бывшим торговцам было общеизвестно.
Но леди Хёрли лишь улыбнулась.
– Тогда вам будет приятно услышать, что на этой неделе у номера четыре действительно появились жильцы, – сообщила она. – Вы знаете лорда Мелвилла? Он и его сестра леди Каролина сняли этот дом на три месяца.
Миссис Винкворт приобрела такой вид, словно ей в горло неожиданно воткнули артишок, миссис Майклс вытаращила глаза, а мистер Бродуотер потрясенно закашлялся. Элиза и Маргарет обменялись недоверчивыми взглядами. После прибытия в Бат их жизнь стала настолько насыщенной, что на этом фоне встреча с Мелвиллом потерялась, а поскольку синяки растаяли, то столкновение на дороге в Бат отошло в область сновидений. Появление Мелвилла именно в этом городе казалось маловероятным, и, судя по вопросам, которыми присутствующие забросали леди Хёрли, подруги не были одиноки в своем изумлении.
– Неужели это правда, леди Хёрли?
– Сколько они здесь пробудут?
– Он такой очаровательный, как говорят?
– Я слишком сдержанна, чтобы пускаться в досужие рассуждения, – ответила всем леди Хёрли, лучась самодовольством. – Впрочем, вы сможете спросить у них самих, ибо я пригласила их сегодня к нам присоединиться… А вот и они!
Глава 5
Разыграть более впечатляющую сценку леди Хёрли не смогла бы при всем желании. Вся компания, как один человек, перевела взгляды на дверь в то самое мгновение, когда на пороге появились Мелвиллы: лорд Мелвилл, наряженный во фрак, бриджи и шелковые чулки, и рядом с ним его сестра, почти такая же высокая, как он, одетая в изысканное воздушное атласное платье небесно-голубого цвета, которое великолепно оттеняло смуглую кожу. Леди Хёрли, подняв унизанную драгоценностями руку, поманила вновь прибывших, и они неспешно двинулись вперед. Окружающие оглядывались на них, вытягивая шеи. Пронесся возбужденный шепот – Мелвиллов узнали.
– О. Мой. Бог, – выдохнула рядом с Элизой Маргарет, произнося каждое слово как отдельное предложение.
– Добрый вечер, милорд, миледи, – громогласно поздоровалась с Мелвиллами леди Хёрли. – Я так рада, что вы пришли!
– Мы не отказали бы себе в таком удовольствии, – ответила леди Каролина низким музыкальным голосом. – Я познакомилась с мадам Каталани в Риме год назад и с нетерпением жду сегодняшнего концерта.
Все три составляющих обаяния, присущего леди Каролине: ее репутация писательницы, обольстительный ореол модной изысканности и ссылка на путешествия по Европе – подействовали на Маргарет с необоримой силой. Она сделала небольшой шажок и приоткрыла рот, словно намереваясь вовлечь леди Каролину в беседу. Но Элиза предупреждающе схватила кузину за локоть. Они еще не были формально представлены друг другу.
– Могу я познакомить вас с моим дорогим другом, леди Сомерсет? – спросила леди Хёрли.
Элиза заставила себя держаться спокойно. Несомненно, Мелвилл вспомнит о ее просьбе сохранить в тайне предыдущую встречу. Однако на всякий случай Элиза послала ему многозначительный взгляд. Мелвилл вскинул брови, его губы тронула едва заметная улыбка.
– Леди Сомерсет, – сказал он, –
