Где-то наверху в звонкой трели заходились птицы, скрытые густым переплетением ветвей. Под папоротниковой крышей воздух был влажен и горяч как в парнике, хотя весна ещё только началась. Землю покрывала шелковистая травка, крайне удачно маскировавшая все корни и камни, да вдобавок цеплявшаяся за подошву ботинок, не прибавляя радости к и без того угнетённому состоянию девушки.
После нападения на баржи шайка разбойников сильно поредела, их осталось не больше десятка. Мирные с виду купцы на поверку оказались отъявленными головорезами, и дали нешуточный отпор, повезло ещё, что удалось захватить такую ценную пленницу. Кира серьёзно подозревала, что разбойникам про неё настучал Малюта, иначе откуда им было знать, что на барже есть девушка с нужным цветом волос?
Они почти не останавливались, углубляясь всё дальше в лес, как будто боялись преследования. Кира, которую атаман вёл на верёвке, плелась вместе с ними, постоянно спотыкаясь и отмахиваясь от назойливых мошек, норовивших забраться под воротник. У неё было время подумать, и в основном она размышляла о превратностях судьбы, не озаботившейся подготовить её к грядущим неприятностям.
Можно было считать, что в какой-то мере ей повезло: её не тронули и даже не отобрали рюкзак (хотя обыскали и вытащили любимую шариковую ручку!). Учитывая все обстоятельства, обращались с пленницей вполне прилично, хотя отпускать её разбойники тоже не собирались. Как оказалось, в этом мире был дефицит золотоволосых людей, а спрос, как говорится, порождает предложение: в одном городке люди приносили в жертву дракону «златоволосых девственниц» (стандартное меню), а дракон в обмен защищал город в течении трёх лет. Идиллия, одним словом. Однако в последнее время в городе перевелись красавицы, которые либо бежали искать лучшей доли в других городах, либо же благоразумно связали себя узами брака, так что обстоятельства вынуждали горожан покупать девиц у работорговцев. Вот разбойники и собирались продать пленницу на корм рептилии.
У Киры волосы были русыми, но имели скорее рыжеватый оттенок, нежели золотой, однако на безрыбье, как говорится…
* * *
Сбежать не получалось: днём не побежишь, а на ночь её привязывали к дереву, и Кира только и могла, что прислушиваться к разговорам и дожидаться удобного случая. Через лес разбойник продвигались уверенно, несколько раз выходили на старые дороги и шли по заросшим травой колеям, оставленным телегами, потом снова сворачивали в чащу. Кира и не пыталась запомнить дорогу: у неё всегда были проблемы с определением направления, а уж о том, чтобы сориентироваться в лесу, и речи не шло. «Сколько же времени я потратила впустую! — думала девушка, шагая за главарем, то и дело с садистским удовольствием дёргавшем за веревку. — Вот, чему следовало учиться: определять направление по солнцу, отправлять в нокаут хулиганов одним ударом пятки в лоб, плаванию, на худой конец! Никогда бы не подумала, что из-за неумения плавать можно закончить жизнь в желудке у дракона.»... Кира вздохнула и тоскливо поглядела в спину атаману. Бандита тревожные мысли не одолевали, он бодро переступал через выпирающие из земли корни и насвистывал весёленький мотивчик. «Его вообще никакие мысли не одолевают. — со злостью подумала Кира. — Дать бы чем-нибудь тяжёлым по этой квадратной башке…»
На второй день они сделали остановку прямо посреди леса, и задержались, против обычного, на пол дня. Пленницу, как всегда на привалах, разбойники привязали к дереву в отдалении (не иначе, чтобы лишний раз глаза не мозолила), и она немедленно принялась перетирать веревку о шершавую кору, впрочем, как всегда, безуспешно. Несколько человек скрылось в лесу. Вернулись они только через пару часов, ведя под уздцы ездовых животных, похожих на диких туров, хотя у этих зверей тела были более изящные. Видимо, где-то поблизости находился хутор или даже деревня, иначе, где бы разбойники могли раздобыть быков? Правда, тут кричи, не кричи, всё равно не услышат. Кира совсем приуныла, когда разбойники принялись разводить костёр и готовить в котелке суп: конечно, её тоже покормят, но в самую последнюю очередь, а мысли о еде уже мучили и наводили на совсем уж неприятные мысли о драконе. «Что делать? Что делать? — в панике думала она. — Ёлки, ну почему я ничего не могу придумать?!»
Чья-то тень упала на неё, заслонив свет: от костра шёл разбойник, тот самый, которого она ткнула в глаз. Веки у бедняги были всё ещё припухшими.
— Эй, жрать хочешь?
До ответа девушка не снизошла.
— Оглохла? — Разбойник не сильно пнул пленницу в бок, за что немедленно схлопотал в ответ и согнулся, хватаясь за колено.
— Зараза! — заревел он, пытаясь одновременно замахнуться и устоять на одной ноге.
— Хорь! — рыку атамана позавидовал бы и лев, Хорь от его окрика даже присел и боязливо втянул голову в плечи.
— Сдурел, товар портить?! — зарычал на него атаман. — Пшёл отсюда.
Хорь, здоровенный детина, съёжился под взглядом вожака и засеменил к костру с видом побитой собаки. Отвязав пленницу, атаман вручил ей оставленную разбойником миску, а сам уселся рядом — следить, чтобы не сбежала. Кира с жадностью набросилась на еду. «Странное дело, — думала она, уплетая суп, щедро сдобренный луком (мяса в миске почти и не было, не мясо, а так — тень мяса), — атаман меньше этого Хоря на целую голову, да и по силе уступает, но Хорь его слушается беспрекословно, как и все остальные. А ведь каждый человек эгоист по натуре и мнит себя центром мира, так как же так выходит, что одни слушаются других? И ладно ещё, когда слабые слушаются сильных, так ведь сильные слушаются слабых в большинстве случаев! Что заставляет всех вставать в присутствии одного? Слушать, даже если не интересно? Делать то, что не хочется? Почему вообще люди готовы подчиняться, если подчинение должно противоречит их природе?»
— Может, вы меня отпустите? — спросила она.
Несколько секунд атаман смотрел на девушку не мигая, а потом разразился гортанным смехом. Кира обиженно насупилась: да, просьба была, мягко говоря, невыполнимая, но зачем же так грубо реагировать?
Когда главарь, наконец, отсмеялся, она с раздражением поскребла ложкой в миске и снова заговорила.
— Послушайте, но ведь это же бесчеловечно. Вы везёте живого человека на съедение дракону! Поставили бы себя на моё место…
— Я на твоем месте никогда не окажусь. — зевнул атаман. — Хотя бы потому, что я брюнет, и я не девушка. За тебя заплатят настоящими драгоценностями. — доверительно понизив голос, прибавил он. — Рубинами.
— Много? — хмуро спросила Кира.
Атаман кивнул и довольно осклабился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
