Я как можно быстрее собрал наше оборудование и потрусил за Эбенезумом. Хендрик замыкал шествие, бормоча что-то еще более мрачное, чем раньше. Далеко впереди, на холме, я увидел нечто похожее на город. Его высокие стены подпирали закатное небо.
До стен мы добрались немногим позже, чем сгустились сумерки. Хендрик постучал в дубовые ворота. Ответа не последовало.
– Они боятся демонов, — тихо сказал Хендрик. Потом позвал, уже гораздо громче: — Эй! Впустите нас! Важные гости!
– Кто, кто? — над стеной показалась голова в богато украшенном серебряном шлеме.
– Хендрик! — внятно проговорил рыцарь.
– Кто? — переспросила голова.
– Ужасный Хендрик, прославленный в песнях и сказаниях!
– Ужасный кто?
Пальцы рыцаря судорожно сжали мешок с дубиной.
– Хендрик, прославленный в песнях и сказаниях, который отнял заколдованную дубину по прозвищу Головолом…
– А, Хендрик! — воскликнула голова. — Тот самый верзила, которого король Урфу Храбрый отправил на днях с поручением!
– Ну! Открывайте ворота! Вы что, не узнаете меня?
– Отдаленное сходство, конечно, есть. Но нынче такие времена! Надо быть очень осторожными. Ты, правда, похож на Хендрика, но вдруг ты на самом деле состоишь из двух-трех демонов, которые плотно прижались друг к другу?
– Проклятие! — не выдержал Хендрик. — Я должен войти и привести к королю волшебника Эбенезума и его помощника!
– Эбенедума? — Голова явно заинтересовалась. — Того самого, о котором поют менестрели?
– Эбенезума, — поправил учитель.
– Да! — взревел Хендрик. — Впусти нас наконец! Вокруг полно демонов!
– В том-то и дело, — ответила голова. — Эти двое тоже могут оказаться демонами. Три сложенных вместе демона, которые работают под Хендрика, да эти двое — это уже будет пять демонов! Нет уж! Такие времена… Осторожность прежде всего!
Хендрик в сердцах грохнул оземь свой шлем с крылышками:
– Ты что думаешь, мы тут всю ночь будем стоять?
– Не обязательно! Вы можете прийти раненько утречком… — Голова не успела закончить фразу, потому что была проглочена целиком чем-то зеленым, светящимся в темноте.
– Демоны! Проклятие! — закричал Хендрик и выхватил из мешка дубину.
Эбенезум яростно чихнул. Тем временем на парапете появилась и вторая тварь. Эта отливала розовым.
Некое подобие глаза парило в зеленоватом полукруглом свечении над зеленой тварью. Такой же глаз плавал в воздухе над розовой. И вот эти глаза переглянулись. Из зеленой массы что-то высунулось и поползло вниз по стене, к нам. Такое же щупальце вытянулось из розового существа, догнало зеленый отросток, схватило его и потащило обратно вверх. Оба шара становились все ярче и ярче, и все это сопровождалось жутковатым нараставшим свистом. Потом яркая вспышка, грохот, похожий на раскаты грома, — и обе сферы исчезли.
Ворота в город безмолвно раскрылись перед нами.
Отвернувшись от Хендрика, волшебник звучно высморкался.
– Забавный у вас городишко, — заметил он, проходя в ворота первым.
Внутри нас кое-что ожидало. Это кое-что было примерно четырех с половиной футов ростом, с нездорово желтоватой кожей и в костюмчике из ткани с шахматным узором, только квадраты — голубые и зеленые. Шею этого нелепого субъекта обнимала красная тряпица, завязанная спереди кокетливым бантиком. На голове торчали рога, а на губах играла улыбка.
– Хендрик! — воскликнуло странное существо. — Как я рад видеть тебя!
– Проклятие! — ответил на это Хендрик и потянул из мешка дубину.
Эбенезум отступил на несколько шагов и прикрыл нос рукавом.
– Я просто хотел проверить, в порядке ли у тебя снаряжение, Хендрик! Ну, как тебе твоя новая дубина?
– Исчадие Голоадии! Больше никогда не видать тебе Головолом!
– А кто сказал, что он нам нужен? Головолом теперь твой — за весьма умеренную плату! Очень недорого — несколько душ второразрядных принцев, падение заштатного королевства, парочка заколдованных драгоценных побрякушек — и непобедимое оружие твое!
Существо ловко уклонилось от просвистевшей дубины. Удар пришелся по мостовой, и из нее вылетели несколько булыжников.
– И ведь какое оружие! — продолжал негодяй как ни в чем не бывало. — Лучшая дубина в нашем салоне! Подержанная? Скорее бывшая в употреблении. Жемчужина из арсенала престарелого короля, который и пользовался-то ею только по воскресеньям, чтобы проламывать головы приговоренным к смертной казни преступникам. Отсюда и ее сочное имечко. К тому же она в прекрасном состоянии. Так прими же ее от меня, от Улыбчивого Бракса… — Демону пришлось упасть ничком на мостовую, и Головолом просвистел у него над головой. — Сейчас это лучшая дубина на мировом рынке дубин. И как я сказал несколько дней назад моей любимой…
Бум-с!
Демон замолк, успокоенный ударом по голове. Пока он молол свою чушь, мне удалось подкрасться сзади и стукнуть его увесистым булыжником. Клетчатые коленки мерзавца подогнулись.
– Хорошие условия… — слабым голосом пролепетал он.
Тут уж и Хендрик подоспел со своим Головоломом. Сгруппироваться демон успел, но он все еще не отошел от моего удара — был как вареный. Удар дубины пришелся в плечо.
– Скромные цены, — ныло живучее отродье.
В следующий раз дубина аккуратно опустилась на нездорово желтоватую черепушку. Улыбка демона несколько полиняла.
– Может… Может быть, в последний раз мы делаем вам столь выгодное предложение! — Гнусное создание застонало и… исчезло.
Хендрик своим потрепанным рукавом вытер желтую жижу с Головолома.
– Это мой злой рок, мое проклятие, — хрипло прошептал он, — вечные преследования Улыбчивого Бракса с его претензиями на Головолом, которого ни один человек не может получить в собственность, а лишь во временное пользование.
И в глазах рыцаря вновь появилось то странное мерцание. Правда, может быть, это был всего лишь отсвет луны.
Эбенезум наконец приблизился:
– Все не так ужасно… Ох, да засуньте вы дубину в мешок! У этого честного торговца очень мало шансов воскреснуть. Вы аккуратно и грамотно ликвидировали демона.
Волшебник высморкался, потом задумчиво погладил бороду:
– Насколько я понимаю, действенность любого заклятия зависит от того, как его воспринимает тот, на кого оно наложено. Внимательно понаблюдав за происходящим тренированным глазом волшебника, я осмелюсь предположить, что, как только мы расколдуем сокровища, нам будет не о чем беспокоиться.
Казалось, тяжелый груз упал с души Хендрика.
– Правда?
– Ваша судьба, вероятнее всего, зависит от судьбы сокровища.
Эбенезум отряхнулся:
– Да, кстати, а добрый король Урфу действительно считает, что только мы можем помочь ему спасти его золото?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
