он мог понять меня. В некоторые моменты, когда я не могла сказать Сенем, что со мной, именно он успокаивал и поддерживал меня. Вот насколько он был особенным. Мустафа был отстраненным, холодным, но в то же время прекрасным слушателем. Я могла поговорить с ним как с психологом.
Когда он сказал: «Валяй», – мое лицо исказилось от отчаяния, а плечи поникли. Я посмотрела в его светло-карие глаза, втянула морозный воздух и выдохнула:
– Они хотят забрать Сенем.
Это прозвучало гораздо хуже, чем я хотела бы. Всякий раз, когда я вспоминала об этом, у меня возникало чувство, которое сложно было передать.
– Я знаю.
Конечно, он знал. Все, что происходило в приюте, тут же доходило до его ушей. Но меня удивил тон голоса Мустафы. Он звучал настолько спокойно, и сам Мустафа вел себя так, как будто мы говорили о чем-то совершенно обычном.
– Госпожа Севда говорит, что это очень хорошая семья.
Когда я продолжила свой рассказ, Мустафа понимающе кивнул.
– Я знаю и об этом. Думаю, это отличная возможность для Сенем.
Я попыталась вырваться из его объятий и заглянуть ему в глаза. Мустафа говорит это?! Это говорит человек, который годами скрывал свои чувства? Я вдруг поняла, что он тоже смотрит на меня.
– Сенем никуда не уйдет, Мустафа.
Глаза юноши расширились, и он забормотал какие-то слова, одно за другим, снова и снова. Он выглядел озадаченным, будто пытался разобраться в чем-то.
– Что это значит?
– Она просто не захочет уходить. И я ей не позволю.
– Почему?
– Без причины.
Когда Мустафа резко поднялся со скамейки и встал передо мной, я увидела, что его брови нахмурились, а выражение лица ожесточилось. Что с ним происходит? Он должен был понять меня, должен был согласиться со мной. Когда дело касалось Сенем, он должен был понимать меня лучше, чем кто-либо другой. Кроме того, именно я знала о чувствах, которые он скрывал все эти годы. Я видела, что у него в душе.
– Ты что, с ума сошла? Думаешь, что имеешь на это право? В каком мире ты живешь, Ниса?
Его крик разнесся по всему саду, и я заметила, что несколько человек смотрят на нас с территории мальчиков.
– Отойдите, – крикнул он им, и мальчики, ничего не ответив, вернулись к футболу. Когда хмурый взгляд Мустафы встретился с моим, я не нашлась, что сказать. Я просто захотела уйти. Знала: этот разговор ничем хорошим не закончится.
– Я вижу сны, – тихо пробормотала я, и он усмехнулся. Мустафа никогда не воспринимал меня всерьез. Сколько еще я могла страдать?
– Сними розовые очки. И оставь свои глупые мечты в стороне. Сенем может стать счастливой, а ты вот так обманываешь ее? Пустыми мечтами?
Когда он сказал это, я поняла, что не могу больше оставаться здесь.
– Ты разбиваешь мне сердце, – прошептала я. Мустафа схватил меня за руку и остановил, когда я попыталась встать, чтобы вернуться в приют.
– Ты должна быть благодарна, что я не проломил тебе голову. У Сенем появился шанс перевернуть свою жизнь, а ты, вредина, хочешь ей помешать. Это так? Ты в своем уме?
Я хотела заткнуть уши, чтобы ничего не слышать. От слов Мустафы дыра внутри меня стала больше. Моя рана кровоточила, я не могла ничего с этим сделать.
– Я думала, что смогу поговорить с тобой, но вижу, что ошиблась.
Я хотела вырваться из его хватки, но он не отпустил меня. Мустафа еще крепче сжал мои руки.
– Мечты, Ниса? Какая мечта сбылась на сегодняшний день? Расскажи мне.
У меня защипало глаза, и я хотела отвернуться, но не смогла.
– Знаешь ли ты, что происходит в окружающем мире?
Я не могла ответить, комок в горле мешал говорить.
– Нет, ты ничего не знаешь. Может быть, ты видишь, но не понимаешь. Ты действительно слепа. Я каждый день вижу, как всякие подонки насилуют девушек и детей, просящих милостыню с пустыми коробками, Ниса. Вы действительно верите, что станете счастливыми, когда уедете отсюда? Какие мечты вы сможете осуществить, не имея денег? Ты хочешь, чтобы Сенем прожила такую жалкую жизнь? Нет, Ниса. Это не ты. Моя Ниса не эгоистка.
Я уронила книги на землю и разрыдалась. Оказавшись в объятиях Мустафы, я прижималась к нему и проливала слезы на его черный свитер. Не знаю, как долго я плакала, но слезы лились градом. Он был прав. Я не хотела с этим соглашаться, но Мустафа был прав в каждом предложении, в каждом слове.
– Я ненавижу, когда ты прав!
Мои зубы стучали, когда слова срывались с моих губ. Не потому, что мне было холодно, а потому, что я понимала, что мне не избежать одиночества.
– Поверь мне, подружка, мне тоже не нравится оказываться правым, но это так. Когда вы уйдете отсюда, вы не попадете в радужный мир. Вам придется жить в страхе.
Когда Мустафа достал из кармана скомканный носовой платок и протянул его мне, я без возражений взяла его и вытерла глаза и нос. Вскоре я полностью пришла в себя. Теперь я собиралась выполнить свой долг и покончить с этой бессмыслицей.
– Тебе нужно поговорить с Сенем, – сказал Мустафа, одобрительно кивнув и похлопав меня по спине. Может быть, он хотел поддержать меня, но это было бесполезно. – Это именно то, что ты должна сделать. Беги, ты же знаешь, что белокурая красавица быстро засыпает.
Вместо того чтобы запротестовать, я начала действовать, чтобы осуществить задуманное. Подобрав книги, которые уронила, направилась в сторону детского дома. Но успела сделать всего несколько шагов, прежде чем вспомнила, зачем вообще пришла. Я хотела призвать Мустафу к ответу и выяснить, чем он занимался в эти дни. Пришлось отложить это на потом. Мустафа уже догадался, что я не оставлю его в покое. Позже у нас будет много времени, чтобы поговорить.
Иногда люди способны рискнуть и пройти через многое, что причиняет им боль, ради тех, кого они любят. Когда человек готов на все ради счастья своих близких, он не обращает внимания на препятствия на своем пути.
Я долго не хотела позволять своей подруге стать счастливой, но наконец поняла, что должна уступить. Но как сделать это? Как сказать Сенем, что она может отказаться от наших общих обещаний и мечтаний? Я не знала, но понимала, что так будет лучше для нее. Что если Сенем верит, что сможет стать счастливой в этой семье, я должна отпустить ее и поддержать это решение. Только так я могла поступить как настоящий друг.
Чем ближе я подходила
