кожа, зеленые глаза. Ты ненавидишь все мокрое. Ты блондинка. Моя глупая блондинка.
Когда я стояла перед ней и сжимала ее щеки, она медленно била по моим рукам и улыбалась. Она не выдержала, когда я заговорила так ласково, сразу смягчилась, но не забыла посмеяться надо мной в ответ.
– По крайней мере, я не смотрю на фотографии женатых мужчин и не вздыхаю. Вы грустите по Джейми Дорнану, но что насчет Мэтта Бомера[3]? Как такой парень может быть геем? Интересно, задумывался ли он об этом? Он просто ошеломляет!
Пусть мы росли в детском доме, но, конечно, знали о том, что происходит в мире. В том числе об актерах, за которыми мы следили и которыми восхищались.
Я бы с удовольствием начала наши обычные разговоры с Сенем, но не с таких криков в коридоре. Поэтому пришлось зажать ей рот рукой: мы находились на втором этаже, и маленькие дети могли выйти из своих комнат и стать свидетелями нашей беседы.
– Говори тише. Ты кричишь, нам будет стыдно перед малышами, – сказала я и, когда Сенем кивнула, как бы показывая, что теперь замолчит, убрала руку от ее рта.
По звуку каблуков, раздававшемуся в коридоре, я поняла, что мы могли смутить не только детей, но и кого-то другого. Теперь мы попались. На этот раз госпожа Севда определенно собиралась надрать нам задницы. Когда очень вежливый женский голос окликнул нас, мы с Сенем повернули головы в одном направлении.
– Подождите минутку, вы можете подойти?
Обернувшись на звук, мы увидели, что к нам идет женщина средних лет. У нее были темные волосы до плеч и светло-карие глаза. Ее одежда говорила о том, что она состоятельна. Женщина, по возрасту близкая к госпоже Севде, остановилась перед нами и искренне улыбнулась. Когда мы с Сенем встретились взглядами, то просто улыбнулись друг другу, не зная, что делать. Когда Сенем ткнула меня в руку, я лишь пожала плечами и перевела взгляд на женщину. Она выглядела очень мило.
– Здравствуйте, – вежливо произнесла она, глядя прямо на Сенем. Она смотрела так внимательно, что у меня внутри все сжалось. Может ли эта женщина быть одной из тех родственниц, которые не забрали когда-то Сенем? – Как тебя зовут?
Когда женщина, не замечая меня, сделала шаг к подруге, улыбка на ее лице стала шире. Не знаю почему, но я почувствовала грусть в улыбке этой женщины. Когда Сенем повернулась ко мне, будто спрашивая: «Что мне теперь делать?», – я покачала головой, показывая, что проблемы нет, и предлагая ей ответить.
– Сенем, – сказала она.
Когда женщина подошла чуть ближе и погладила мокрые от дождя волосы Сенем, я напряглась. Я не могла не напрячься. Близость этой женщины действовала мне на нервы.
– Ты такая красивая.
Когда женщина убрала прядь волос, упавшую Сенем на глаза, ей за ухо, подруга вдруг отпрянула назад и спряталась за мою спину. Я не поняла, почему она так отреагировала, но это заставило женщину обратить на меня внимание. Не только Сенем отступила. Смутившись, женщина тоже отошла назад и посмотрела на нас обеих.
Я почувствовала некоторое облегчение, когда госпожа Севда подошла к нам с несколькими папками в руках. Может быть, подумала я, она сможет объяснить нам, кто эта женщина. Но я заметила еще кое-что. Госпожа Севда выглядела более обеспокоенной, чем обычно. Она казалась еще более испуганной. Я не помнила, чтобы когда-нибудь видела ее такой. Чувство, которое она испытывала, казалось сложным, за этим беспокойством скрывалось что-то еще.
– Госпожа Эсма, а я вас везде ищу. Куда исчез господин Деврим?
Так мы узнали, что эту элегантную женщину зовут Эсма, а мужчина, которого госпожа Севда назвала господином Девримом, скорее всего, ее муж. Пока мы с Сенем продолжали бросать друг на друга непонимающие взгляды, глаза госпожи Севды говорили нам, что нужно немедленно убираться отсюда.
– Деврим пошел в туалет.
Женщина по имени Эсма заговорила более официально, нежели минуту назад. Однако с Сенем она была очень вежлива.
– Почему этих девочек не было с другими детьми, госпожа Севда?
Когда я широко раскрыла рот, Сенем потянула меня за руку. Но я не собиралась уходить. Я хотела знать, кто эта женщина и что она хочет от нас. Опустив плечи, госпожа Севда посмотрела на меня, а затем на Сенем. Я впервые видела ее такой измученной и хрупкой. Казалось, она упадет, если к ней прикоснуться.
– Они были в школе. Их нельзя удочерить.
Госпожа Севда дала свое объяснение тоном, близким к тону посетительницы. Чаще всего она старалась вести себя вежливо, но в этот раз все было иначе. Госпожа Эсма с любопытством подняла брови, ее зрачки расширились. Я понимала, что эта ситуация кажется ей странной, потому что чаще всего никому нет дела до детей в приюте. Но госпожа Севда не походила на других. Она старалась понять нас и, когда было необходимо, помогала нам и подсказывала. Она уже много лет знала, что мы не хотим, чтобы нас отдали удочерили, и действовала соответственно.
– Почему?
Хотя голос госпожи Эсмы звучал резко, она не выглядела сердитой. Она любила детей, или мне так казалось. Хотя, как мог человек, который до сих пор был лишен материнской любви, сделать такой вывод? Но она правда не казалась плохим человеком.
– Это их собственное желание, госпожа Эсма, – ответила госпожа Севда, посетительница снова посмотрела на нас. Казалось, она что-то ищет, но не может найти. Она вела себя как мать, потерявшая ребенка. Отчаянная и безнадежная…
– Но… – прошептала она, однако не закончила предложение. Она выглядела такой же удивленной, как и мы.
Мои ноги не двигались, а госпожа Севда продолжала смотреть на меня, намекая, что нам стоит уйти. Пока вокруг царила тишина, Сенем наклонилась к моему уху и сказала, что нам пора уходить, но я все еще не могла сделать ни шагу. Мне нужно было знать, что происходит. Тишина вдруг стала оглушительной.
– Девочки, идите в свою комнату. Госпожа Эсма, пожалуйста, пройдемте со мной.
Когда госпожа Севда двинулась к своему кабинету, держа за руку посетительницу, она кивком разрешила нам уйти. Я не могла найти в себе силы сдвинуться с места. Как будто застряла там, где стояла.
Когда госпожа Севда вошла в свой кабинет с той женщиной, Сенем подошла ко мне и коснулась моего плеча. Когда я обернулась и посмотрела на нее, она указала на лестницу и сказала, что нам пора. Но я собиралась сделать кое-что другое – что-то, чего никогда раньше не делала.
– Подожди здесь, – прошептала я,
