— В катакомбах? Как занимательно! А в моей комнате будет вид из окна? — Я усмехнулась, хотя сердце по-прежнему неслось вскачь от пережитого.
Рион поджал губы.
— Следуйте за мной, серра Абриель! — Его язвительная вежливость вернулась.
— С радостью! Покажите мне мои покои, лъэрд Николет! — попросила в тон ему.
— Покои? — Он насмешливо изогнул бровь. — В катакомбах находятся порталы в запределье. Здесь заканчивается цивилизация. Вы понимаете, что это значит?
— Что ваши манеры станут еще хуже?
Он взял меня под локоть и повел вперед, своей силой, своей излишней спешкой показывая, что он хозяин положения, что власть на его стороне.
Пусть считает себя победителем.
На самом деле, это не так. Рион зависит от короля, иначе бы не появился на балу и на церемонии. И не бесился бы от необходимости стоять в толпе знати, верноподданных Августа.
Лъэрды прячутся под землей в катакомбах, а король живет на свету.
Мы шли по узкому тоннелю. Пахло мхом и сыростью, на сером камне то и дело проступали темные пятна, мазки мглы. Постепенно проход расширился, серая пелена пропустила нас, заискрившись яркими серебристыми молниями, и мы оказались в жилом помещении. Темном, без окон, но жилом.
— Дальше все будет очень просто, — заявил Рион. — Скоро принесут ваши вещи. Выбирайте себе любую комнату и… живите здесь!
— В каком смысле, живите? — По телу пробежала дрожь.
— В прямом. Вы останетесь здесь до конца сезона.
— Я рада, что для вас все так просто, лъэрд Николет! — В моем голосе трещали льдинки.
— Здесь есть все удобства, еду я обеспечу… безопасность тоже.
— А репутацию вы мне тоже обеспечите? Дебютантка, которую навещает лъэрд…
— Навещает? Мы здесь живем.
В шоке от услышанного, я обвела взглядом жилое пространство. Жилым оно было чисто условно — несколько диванов, обеденный стол с грязными тарелками и магические светильники. И все. Серый камень стен, потолка и пола. Мужское логово, спрятанное в катакомбах.
Рион открыл одну из дверей.
— Здесь несколько свободных спален, выбирайте любую. А насчет репутации… вам придется повременить с замужеством.
— Повременить? Вы думаете, что если я буду жить с тремя лъэрдами, то со временем моя репутация улучшится?!
Рион скрипнул зубами.
— Вы правы, ваша репутация не улучшится, но она и так… Хотите знать, что о вас говорят?
— Нет. Меня не волнует чужое мнение.
— Это ложь. Всех женщин волнует чужое мнение. Но допустим, вы говорите правду… в таком случае вопрос с репутацией отпадает. Раз вас не интересует чужое мнение, то волноваться не о чем. Особенно если вы не хотите, чтобы Август сам выбрал вам жениха.
Что ж, Рион выиграл этот раунд. Я не из тех, кого сдерживают условности, и я приехала в Амадену не ради репутации и замужества.
Но это не меняет того факта, что меня похитили и собираются держать взаперти.
В момент шока легко броситься в крайности — пообещать что угодно, только пусть меня отпустят.
Но я не люблю крайности, а обещать мне нечего — денег у меня нет, власти тоже, а в пограничье я не вернусь, пока не попробую себя в испытаниях.
У меня есть только достоинство, но с ним я расставаться не собираюсь.
— Надеюсь, вы понимаете, что я попытаюсь сбежать?
— Вам понравилось обниматься со мглой? — Рион насмешливо приподнял брови.
Мгла совсем рядом, за серой пеленой, которая служит входом в жилище лъэрдов. Здесь нет окон, только вход, охраняемый мглой.
Надо собраться с силами, с мыслями. Я ненавижу показывать свою слабость кому бы то ни было, а особенно ему, лъэрду.
Я открыла дверь в первую спальню. Запущенный камин, широкая деревянная кровать, на ней гора одеял. Одежда на полу.
Я хотела захлопнуть дверь, но Рион удержал.
— Выбирайте любую комнату. Я перенесу вещи.
— Как благородно с вашей стороны! Вы предоставляете мне выбор.
Он не обратил внимания на язвительный тон.
— Вам обеспечат все необходимое.
— Все необходимое? Включая свободу?
Как же трудно сдерживаться! Знаю, что крики и истерики ни к чему не приведут, но как же хочется выпустить наружу страх и ярость…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Но я знаю, что, однажды упущенное, достоинство не спешит возвращаться обратно. Даже когда жизнь ставит тебя на колени, надо держать голову высоко поднятой.
Обернувшись, я посмотрела на Риона.
— Что со мной будет после окончания сезона?
Он не отвел взгляд, но чуть сощурился.
— Я отпущу вас, как только у меня будет время и возможность сопроводить вас в пограничье.
Сколько усилий и ради чего… Не верю, что лъэрдов волнует моя королевская кровь. Если им нужен мой дар, то зачем запирать меня в логове? Борьба за пограничье идет очень давно, но в данной ситуации речь идет не о земле, не о спорных территориях, а о дебютантке. Разве я стою таких усилий?
Получается, что стою. А значит, от меня что-то скрывают.
Захлопнув дверь спальни (как будто здесь есть, из чего выбирать!), я села на диван и сложила руки на коленях. Рион остался стоять. Он не сводил с меня глаз, его тревожила непредсказуемость моего поведения.
Пусть все козыри у него, пусть он способен забрать мою свободу, но я не сдамся. Противостояние между нами не закончится никогда.
Я пообещала себе это.
Если Рион и пытался угадать, о чем я думаю, то он сделал неправильный вывод.
— Никто не причинит вам зла, — сказал он твердо.
— Кроме вас, лъэрд Николет?
Его скулы побледнели, глаза сощурились.
— Вы должны оставаться здесь, это необходимо.
— Тогда, быть может, вы расщедритесь на объяснения? Заверяю вас, я буду более сговорчивой пленницей, если вы объясните причины вашего поведения.
Он прошелся по комнате, провел ладонью по неровному камню стены.
Несмотря на неприязнь и негодование, я ощущала странное родство с этим мужчиной. Все дело в его недоверии, которое я ощущала так остро, будто оно было моим собственным.
Лъэрд Николет не доверяет никому, кроме себя.
Я чувствую, как наглухо он закрыт, заперт от всего окружающего.
Он не скажет ничего лишнего, не выдаст ни слова, если на то не будет весомых причин.
Я уважаю это, даже восхищаюсь прочностью его границ, потому что сама построила такие же.
Но это не значит, что я прощу то, как он со мной поступает.
— Мне надо отлучиться, — наконец сказал он. — Ветер принесет ваши вещи.
Я покачала головой.
— Подождите, лъэрд Николет! Вам не удастся завоевать мою дружбу, но зачем вам моя враждебность? Объясните мне хоть что-нибудь, и кто знает, может, я встану на вашу сторону или хотя бы не стану утомлять вас жалобами. Вы втянули меня в ваше противостояние с Августом, и это связано не только с пограничьем. Должны быть другие, более весомые причины.
Он смерил меня долгим, холодным взглядом.
— Вы хорошо держитесь, серра Абриель, но знаете, в чем ваша слабость?
— Уверена, вы меня просветите.
— Ваша слабость в том, что вы держитесь только за себя.
— Вы тоже не особо полагаетесь на других, не так ли, лъэрд?
Его лицо осталось бесстрастным.
— Для нашего противостояния с Августом есть несколько причин, в том числе и одна, связанная с вами. Я не вправе и далее отказывать вам в ответе на ваш вопрос. Дело в том, что вы — порождение мглы.
Все мои силы ушли на то, чтобы не вскрикнуть. Хорошо, что я сидела, иначе бы не удержалась на ногах. В голове пронеслись десятки мыслей, и ни одна из них не была радостной.
Вполне возможно, что Рион лжет. Если так, то с кем еще он поделился этой ложью? И смогу ли я доказать противное?
А если он не лжет, то почему именно он, лъэрд запределья, знает обо мне то, чего не знаю я?
За теми, кто связан со мглой, охотятся. Возможно, нападение в городском саду было связано именно с этим.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я молчала слишком долго, и Рион повернулся к выходу.
— Если вы удовлетворили ваше любопытство, то у меня много дел. — Он выглядел спокойно и отстраненно, как будто не он только что сообщил мне новость, способную разрушить мою жизнь.
