Когда Натаниэль вышел на аллею, там никого не было. Мальчишки убежали. «Ушли», – подумал Чейз. Привалившись спиной к кирпичной стене гостиницы миссис О'Брайен, он закрыл глаза: «Черт!»
Он же видел их в окно, тогда из комнаты. Шестеро взрослых ребят окружали совсем маленького. Натаниэль мгновенно почувствовал, что что-то будет.
Внезапно он услышал издевательский детский смех, который так напомнил ему его детство. Его восьмой день рождения.
– В-вверни! Это мое! – донеслось до него.
Натаниэль словно снова попал в детство, увидел себя в растерянности и гневе, когда группа старших ребят, среди которых был и его брат, отняла у него подарок на день рождения. Они перекидывали друг другу игрушечный локомотив из дерева, дразня и не давая дотянуться.
– Мое! – передразнивал его Эйдриан, отчего другие ребята смеялись еще громче. В конце концов, они устали потешаться над ним. Эйдриан разбил игрушку о камень, и ребята разбрелись кто куда. Даже сейчас Натаниэль хорошо помнил, как он подбирал то, что осталось от его подарка.
Открыв глаза, Чейз вынырнул из пучины мучительных воспоминаний. Он дошел до другого конца аллеи и заглянул на соседнюю улицу. Но и там он не нашел следов компании, которая так жестоко мучила малыша.
Натаниэль прошел по аллее обратно и вернулся к себе. Мара ушла, чему он нисколько не удивился. Наверное, размышлял он, она решила, что он чудак. Но его самого всегда мало заботило, что подумают о нем другие люди.
Посмотрев на пол, Натаниэль обнаружил, что движение стихло. Расстегнув манжеты рубашки и закатав рукава, он попытался выбросить из головы меланхолию, в которую его повергли новая соседка и ребята за окном. Ему еще предстояла работа, если, конечно, он хотел приготовиться к встрече с миссис Эллиот.
Но сложилось так, что все приготовления были напрасны. Тремя часами позже Натаниэль стоял перед шикарным входом на фабрику «Эллиот электрикал моторс» и, не веря своим глазам, смотрел на аккуратный листок, прикрепленный изнутри к запертым дверям.
– «Со скорбью сообщаем о смерти владельца фабрики Джеймса Сэмюела Эллиота, – прочитал вслух Натаниэль. – В память об этом «Эллиот электрикал моторс» закрыта 11 июля 1889 года. Работа возобновится 12 июля. За справками просьба обращаться к Генри Финчу, адвокату из Блумсбери. Поминальная служба пройдет этим утром, в 9 часов. Церковь Святого Андрея, Хаундсдич».
Девять часов… Определенно он уже опоздал. Натаниэль смотрел на листок и вспоминал того джентльмена, с которым познакомился в Сан-Франциско.
Джеймс увидел будущее в идеях Натаниэля, когда Натаниэль и сам уже разочаровался в себе. Тогда, после банкротства игрушечной компании в Сент-Луисе, он, Натаниэль, ушел в себя и продолжал работать над своими изобретениями, иногда продавая их другим. Он был уже практически убежден, что мечтам его не суждено сбыться, однако Джеймс первым обратил на него внимание и предложил помощь.
Джеймс поверил в него, Натаниэля, и вытащил его из пучины отчаяния. Этот долг Натаниэлю теперь не вернуть никогда. Именно Джеймс убедил его следовать своей путеводной звезде, которую зажгла для него мечта. Сейчас, стоя перед этим траурным листком и черным венком под ним, Натаниэль чувствовал, что к нему возвращаются те сомнения и разочарования, которые одолевали его прежде. Он чувствовал, что вот-вот снова потеряет свою путеводную звезду.
Что же теперь ему делать? Никаких документов не осталось. Просто два человека закрепили партнерство рукопожатием и джентльменским соглашением. Только этим. Никто на фабрике Эллиота скорее всего не знает, кто это, Натаниэль Чейз, и зачем он приехал сюда из далекой Америки. Натаниэль не был уверен, что у него есть хоть какие-то права. Надежды таяли.
Был лишь один способ разобраться во всем. Пришло время нанести визит адвокату Джеймса.
Глава 4
Мара чувствовала смертельную усталость. В то утро, пересилив себя, она все-таки пошла вместе с Финчем и Перси на поминальную службу, будучи уверенной в том, что кроме них никто не придет. Однако пришло несколько десятков людей, многие из которых были работниками фабрики.
Когда служба закончилась, работники толпой сгрудились вокруг Мары, чтобы выразить свои соболезнования. Они начали рассказывать, что Джеймс Эллиот сделал для них, и Мара не могла постичь, как человек, который никогда не оставался подолгу на одном месте, сумел заиметь столько друзей.
После службы она планировала провести остаток дня в поисках потенциального инвестора. Мужчины с деньгами не очень-то хотели иметь дело с женщиной-партнером.
Спускались сумерки. Уже уставшая, Мара возвращалась домой по узким извилистым улицам Уайтчепела. Вымотанная и разочарованная, она чувствовала, что теряет веру в себя. У нее оставался один день, а решения проблемы даже не намечалось. Затем банк заберет у нее компанию и она останется ни с чем, если не считать двенадцати фунтов и шести пенсов в ее потайной маленькой баночке.
В свете уличного фонаря рядом со своим домом она увидела серого котенка, которого впервые заметила еще два дня назад. Он сидел на открытой веранде. Когда Мара подошла, он зашипел на нее.
– Брысь! – Мара сделала рукой энергичное движение. Котенок отпрыгнул назад, но убегать не захотел. Маленькое существо забилось в угол между стеной и дверью и наблюдало, как Мара поднимается по ступеням и входит в гостиницу.
Мара прикрыла дверь и начала подниматься в свою комнату по ступеням крутой лестницы. Все было кончено, и Мара отчетливо понимала это. Она потеряла фабрику. Банкиры не изменят своего мнения, так что она больше не собиралась искать инвесторов. Никакой ангел-хранитель не придет к ней и не спасет от нищеты.
Она поднялась на площадку и уже повернулась к своей двери, как остановилась, в который раз удивленная странным соседом. Он стоял на коленях перед ее дверью с отверткой в руке. За ним стоял ее адвокат, мистер Финч, и держал лампу, освещая сумеречный холл.
– Поставьте свободной рукой задвижку на место, а я вставлю винт, – прозвучало распоряжение Натаниэля, и изумленная Мара увидела, как лощеный мистер Финч встал на колено рядом с мистером Чейзом. Несколько мгновений два джентльмена что-то делали, а затем оба поднялись на ноги.
Неожиданно Чейз повернулся и посмотрел в темноту прямо на Мару поверх очков и почему-то улыбнулся. Должно быть, он почувствовал ее присутствие.
– Мы починили замок, – гордо объявил он и отступил назад, так чтобы Мара могла видеть новую, отливающую латунным блеском ручку, теперь украшавшую ее дверь.
А мистер Финч пересек площадку и, протягивая ключ, начал распекать ее:
