Читаем без скачивания Обратная сторона смерти - Антон Леонтьев

И ни одного звонка или послания от Игоря. Впрочем, у него теперь есть «зайка»…

Татьяна намеревалась снова выключить телефон, как тот вдруг завибрировал. На дисплее высветилось имя генерального директора издательского холдинга.

Журавская несколько мгновений колебалась – отвечать на вызов или нет. Однако такой человек по пустякам не звонит.

– Слушаю вас, Михаил Львович! – произнесла она, принимая звонок.

– Добрый вечер, Татьяна Валерьевна! – донесся до нее приятный баритон. – Рад, что сумел вас застать. А то мне сообщили, что с вами в последние недели невозможно связаться…

– Что неудивительно, ибо я нахожусь в отпуске, – холодно произнесла писательница. – И предпочитаю, чтобы на отдыхе меня не тревожили.

Генеральный директор, кажется, усмехнулся и продолжил:

– Не хотел нарушать ваши итальянские каникулы, однако для составления графика выхода книг мы хотели бы знать, когда именно вы предоставите свое новое произведение.

Настал черед Татьяны усмехнуться. Где это видано, чтобы генеральный директор целого холдинга звонил и спрашивал автора о сроке сдачи романа? Для этого же имеются главные, подглавные, менее главные и совсем даже не главные редакторы. А также референты, ассистенты, секретарши и т. д. и т. п.

Конечно же, дело не в графике – у нее, Татьяны Журавской, был свой собственный, индивидуальный график. Просто руководство издательского холдинга, кажется, забило тревогу, узнав о том, что знаменитая писательница просто исчезла на несколько недель с горизонта, а о судьбе ее очередного произведения ничего не известно.

Вероятно, панику развела Аллочка, которая до недавних времен наверняка докладывала о том, что «объект заперся в кабинете и работает над романом». А затем «объект» просто испарился, причем не взяв с собой ноутбука. Теперь Татьяна не исключала, что секретарша, особа весьма пронырливая, имела доступ и к сейфу. Убедившись в том, что «объект» покинул Москву без орудия своего литературного труда, помощница забила во все колокола. Ведь отсутствие писательницы на рабочем месте и, наоборот, присутствие компьютера означало: «объект» снова не придерживается договоренностей, «объект» сибаритствует, вместо того чтобы вкалывать, «объект» заставляет читателей ждать и лишает прибыли издательский холдинг. «Объект», не исключено, окончательно исписался и не в состоянии выдавить из себя ни строчки!

Если «объект» – мелкий или средней руки писатель, то сие можно пережить. А если это королева детективного жанра, великая и ужасная Татьяна Журавская?

Потому-то и звонит сам генеральный, потому-то и пытается узнать с плохо скрываемой тревогой, как у «великой и ужасной» обстоят дела с новым произведением.

То есть с романом, который вдруг из разряда фантазии перешел в действительность.

– Произведение? – переспросила Татьяна, решив немного помучить Михаила Львовича. – О чем вы, собственно, ведете речь?

Генеральный чуть растерянно кашлянул.

– Татьяна Валерьевна, разрешу себе напомнить, что у нас имеется договор с вами. Договор с финансовой точки более чем выгодный – для вас…

– Неужели? – вставила детективщица.

Генеральный, кажется, начинал уже паниковать.

– И согласно данному договору вы должны предоставить свой новый роман в ближайшие недели. Мы можем исходить из того, что это будет иметь место?

– Нет! – ответила Татьяна.

В трубке воцарилось молчание. А потом полупридушенный голос произнес:

– Татьяна Валерьевна, я правильно вас понял? Вы не намерены придерживаться сроков?

– Не намерена! – подтвердила Татьяна, испытывая невесть откуда взявшуюся злость.

– Очень жаль. Ведь вы – один из наших самых ценных авторов. Авторов, с которыми заключен эксклюзивный, крайне выгодный договор… Мы уже трижды откладывали выход в свет вашего нового романа. И, как генеральный директор подвластного мне издательского холдинга, скажу, что четвертый раз ничего отодвигаться не будет. Нам нужен ваш роман! А вы только что сказали мне, что не в состоянии сдать его в срок…

Голос вибрировал, наливаясь от осознания его обладателя собственной важности.

– Михаил Львович, – перебила Татьяна, – пока вы не пригрозили мне расторжением договора и судебной тяжбой, уточню – да, через несколько недель роман вы не получите. А получите его практически через несколько дней. Ну, может быть, через неделю.

Снова повисла пауза, а затем последовал радостный, но осторожный вопрос генерального:

– Ваш новый роман готов?

– На девяносто пять процентов, – ответила Журавская. – Осталось только свести воедино все нити и написать короткий шокирующий финал. И пару абзацев эпилога.

Михаил Львович шумно вздохнул и произнес:

– Татьяна Валерьевна, я очень рад! Я всегда знал, что вы – выдающийся автор и чуткий человек…

– Только выдающийся автор и чуткий человек считает, что пора пересмотреть эксклюзивные условия эксклюзивного договора, – вновь перебила издателя Татьяна.

Генеральный не стал вести речь о том, что условия и так уникальные, а лишь заметил:

– Если новый роман того заслуживает, то непременно об этом поговорим.

– Заслуживает! – убежденно заявила писательница. И краем глаза увидела, как конец очереди, ожидавшей приглашения на посадку, втягивается в пасть огромной алюминиево-стеклянной анаконды, которая вела к самолету. – Прошу прощения, но теперь, убедившись, что я жива и что роман тоже не агонизирует, вы должны позволить мне сесть на самолет.

– Вы летите в Москву? – встрепенулся генеральный. – Татьяна Валерьевна, ну почему же вы не поставили нас в известность? Мы заберем вас из аэропорта! Непременно заберем!

Спорить было бесполезно, да и времени не оставалось. Узнав, откуда писательница летит и когда прибывает в столицу, генеральный, заверив, что ее встретит лимузин с шофером, пожелал ей доброго пути. А на прощание отеческим тоном (хотя был старше Татьяны всего на пару лет) добавил:

– Ваш новый роман первым в издательстве буду читать я сам!

Татьяна отключила телефон и хихикнула. Видимо, последняя фраза главы холдинга была сопоставима с монаршей милостью. Однако никакого саркастического замечания она себе не позволила – с нее хватит и пересмотра условий договора.

На борт самолета Журавская взошла последней. Опустилась на сиденье в бизнес-классе, отказалась от предложенного шампанского и задумалась.

Потому что писательница возвращалась в Москву, чего кажется, ее враг и добивался.

Только вот зачем?

Это и предстояло узнать. Причем она не отступит до тех пор, пока не выяснит, кто же ее преследует.

И с какой целью.

Ей удалось даже заснуть. Снилось нечто тревожное и непонятное. Татьяна пришла в себя, чувствуя, что у нее ужасно затекла шея, а во рту неприятный металлический привкус. Напряглась и припомнила, что видела во сне австрийского профессора Шахта, который вдруг сделался ее московским психотерапевтом Львом Николаевичем. А затем превратился в блондинку с накладными ресницами и в старомодном платье с рюшами.

Где же она видела такую блондинку? Это образ из какого-нибудь фильма или проекция какой-либо особы, встреченной много лет назад?

Как бы не так!

Пилот объявил, что самолет идет на снижение.

Татьяна вспомнила: блондинка – секретарша профессора Шахта. Та самая, которая охраняла, подобно Церберу, его кабинет в клинике «Хексенмоор». Видела она ее мельком. Та всегда была крайне приветлива, однако более чем парой фраз – «добрый день», «как дела», «до свиданья!» – обменяться с ней не сумели.

Интересно, с чего вдруг приснилась секретарша?

В последний визит Татьяны к профессору блондинки на месте не было. Но зато она говорила с ней по телефону!

Журавская задумалась, чувствуя, как заложило уши. За толстенными стеклами иллюминаторов стояла непроглядная тьма.

Да, говорила. Можно сказать, ни о чем. Неужели разговор так запал ей в душу, что во сне секретарша привиделась? Что такого необычного было в их коротком телефонном разговоре?

Лоб Татьяны вдруг покрылся испариной. Как же она раньше не обратила на это внимания! Впрочем, так всегда бывает: на то, что очевидно, никогда не обращаешь внимания. Ей ли, автору детективных романов, не знать эту простую истину.

Просьба секретарши – о том, чтобы уезжающая пациентка прислала профессору Шахту свой новый роман… Откуда блондинке вообще знать, что фрау Журавски писательница? Этой информацией обладал только сам профессор, а прочий персонал был на редкость предупредительным, крайне обходительным и, что важнее всего, приученным не задавать лишних вопросов и забывать всю ту информацию, которая случайно становилась известной. В клинике она была просто состоятельной русской – без профессии.

И вдруг странная просьба? Причем просьба-напоминание развязная, какая-то панибратская, нагловатая.