Сестры остались в неведении, что привело его в их отель: то ли хлопоты за Дэвида, то ли гостиничный бизнес, то ли чистая случайность. Он тщательно скрывал мотивы своего приезда и напоминал им профессионального работника спецслужб. Одно было ясно: он разбогател именно благодаря своему удивительному таланту общаться с людьми, брать от них как можно больше и ничего не отдавать взамен.
— Не переживай, Мел, — успокаивала сестру Сьюзен, протягивая ей чашечку кофе. — Согласись, что мы переоценили свои силы, но полным провалом этот обед тоже не назовешь.
Мелани подняла на нее глаза. Она выглядела совершенно несчастной.
— Но, Сюзи, как ты не понимаешь, я чувствую себя одураченной. Я проговорила с ним четыре часа, ты чуть меньше, и мы не узнали ровным счетом ничего.
Мел была права — тут было от чего прийти в уныние. Каллиган просидел с ней до полуночи. Сьюзен успела полтора часа подежурить в холле у конторки регистрации, а вернувшись, застала их в той же гостиной, в тех же позах мило беседующими. Напоследок Эдвард увлеченно рассказал им о своей поездке в Россию. Сьюзен слушала с интересом, а Мелани совсем сникла и клевала носом.
— Послушай, Мел, во всем нужно искать положительные стороны. Будем считать, что мы наладили с ним контакт. Возможно, скоро Каллиган захочет пригласить нас куда-нибудь. Нам будет уже легче общаться, и в конце концов мы найдем способ говорить с ним на равных.
— Сюзи, разве ты не понимаешь, что это практически невозможно?
Конечно, в глубине души Сьюзен понимала, что это правда, но ей любой ценой хотелось приободрить сестру, вселить в нее надежду.
— Дорогая Мел, а почему ты сама не хочешь связаться с Дэвидом?
— Я не могу! — с отчаянием в голосе возразила Мелани. Она вся как-то съежилась, побледнела и стала похожа на маленькую птичку, — Он мне такого наговорил! Язык не поворачивается повторить.
— Ну что уж он тебе такого мог наговорить? — улыбаясь, мягко спросила Сьюзен, зная за сестрой манеру все преувеличивать.
Она хорошо помнила тот, можно сказать, роковой вечер, когда после крупного скандала Дэвид ушел из дома. С тех пор прошел уже месяц, а о нем не было никаких известий. Мелани тогда толком ничего не объяснила сестре. Сьюзен не настаивала, чтобы не причинять ей душевную боль. Думала, со временем она сама расскажет, может, совета попросит. Но шли дни, а Мел все больше замыкалась, переживала свою беду в одиночестве. Сейчас был подходящий момент, чтобы все прояснить.
Мелани уставилась в пол, стараясь избежать взгляда сестры.
— Не мучай меня. Я не хочу и не могу говорить об этом.
— Мел, но об этом обязательно надо говорить. Тебе же легче станет. Как бы вы ни обидели друг друга, любовь, соединившая вас, никуда не делась. Я уверена, что все еще можно уладить.
Сьюзен всегда нравился Дэвид. Они с Мел подходили друг другу и были прекрасной парой. Развод для Мелани был бы трагедией. Но если раньше Сьюзен считала некорректным вмешиваться в их конфликт, то теперь горела желанием помирить двух дорогих ей людей.
— Объясни, почему ты так противишься всему, что может способствовать вашему сближению? Разве он сказал, что разлюбил тебя? Или здесь замешана другая женщина?
Она задавала вопросы и сама себе удивлялась. Это было первое, что пришло ей в голову, хотя в случае с Мелани едва ли могло быть причиной разрыва. Дэвид никогда не давал повода сомневаться в искренности своих чувств к жене. Он буквально на руках ее носил, нянчился, как с ребенком.
— Если я скажу тебе, что это так, — чуть слышно спросила Мелани, по-прежнему не поднимая глаз, — ты мне поверишь?
— Не поверю, — честно призналась Сьюзен.
— Придется, потому что это чистая правда.
Шерше ля фам, Сюзи, так, кажется, говорят французы.
— Мел, ты ошибаешься, этого быть не может! Дэвид однолюб, и потом…
— Сюзи, он мне сам признался. — Мелани порывисто встала. — Ладно, хватит об этом, а то я разревусь. Спокойной ночи, пойду к себе.
Сьюзен пробормотала что-то невнятное ей вслед и осталась в маленькой гостиной наедине со своими мыслями. За последние дни ее восприятие окружающего мира изменилось. Отношения между людьми предстали как бы в ином свете. Она задумалась о непредсказуемости поступков мужчин и женщин, о парадоксах психологии. Не то чтобы раньше жизнь казалась ей безоблачной и гармоничной, просто до последнего времени ей не приходилось сталкиваться с откровенными проявлениями человеческой подлости и предательства.
Ярчайшим примером стал Эдвард Каллиган, который вел чуть ли не тройную, жизнь, а теперь оказалось, что и в ее семью проникло зло. Она никого не обвиняла, ей только хотелось понять, почему так происходит. Теперь стало ясно, что останавливало сестру сделать первый шаг к примирению. Дэвид отверг ее, и, если у их брака еще был шанс, именно он должен был прийти и восстановить то, что разрушил. Но он не спешил. А это означало, что он уже все решил для себя и впереди — развод. И все же у Сьюзен не укладывалось в голове, что какая-то женщина смогла отнять Дэвида у ее сестры. Еще недавно их семейная идиллия радовала отца и мать, старики рассчитывали в скором времени нянчить внуков.
Видимо, дружба с Каллиганом не прошла даром для Дэвида. Дурной пример заразителен. Верность в браке стала немодным предрассудком. Сьюзен хотелось закричать, сорвать на ком-нибудь свою ярость, и она поспешила закрыться в своей спальне.
На следующее утро первым, кого встретила Сьюзен, спустившись в холл, оказался именно Эдвард Каллиган. Весь день они с Мелани старались быть на виду, чтобы в случае необходимости дать распоряжение персоналу или лично поприветствовать гостей, многие из которых останавливались в их отеле из года в год. Каллиган был, пожалуй, первым постояльцем, которого она не хотела бы снова увидеть в этих стенах.
Он как раз закончил свой завтрак и в хорошем настроении выходил из зала ресторана. Каллиган был одет в черный деловой костюм-тройку и белоснежную рубашку с серым безупречно повязанным галстуком. Сьюзен шла к своему рабочему месту с намерением разобрать накопившиеся бумаги и оказалась у него на пути. На ней была вчерашняя узкая черная юбка и персикового цвета блузка, которая красиво оттеняла цвет ее волос. Избежать встречи не было никакой возможности.
— Доброе утро, Сьюзен, — приветствовал он ее добродушно, без тени иронии.
— Доброе утро, мистер Каллиган, — сдержанно ответила она.
— Ну зачем так официально? Вчера вечером я был просто Эдвард. — Он произнес это нарочно громко, чтобы услышала молоденькая девушка, дежурившая у стойки регистрации. Сьюзен поняла его коварный замысел и постаралась ответить так же громко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
