— Не волнуйтесь, мадам, — все так же бесстрастно отчеканила Сьюзен, — мистер Каллиган сейчас будет говорить с вами. — И она протянула трубку Эдварду, посмотрев на него умоляющими глазами. За это время он успел надеть черные хлопковые плавки, которые скорее подчеркивали, чем скрывали его мужское естество, но Сьюзен стало немного спокойнее. Тем не менее атмосфера оставалась накаленной. Между мужчиной и женщиной, которых таким оригинальным способом свела судьба, что-то зарождалось. Нечто хрупкое и неуловимое. Оно могло в одно мгновение испариться, но могло и остаться, превратившись в чудо, которое называют любовью.
Каллиган, похоже, не торопился услышать голос нервной леди и продолжал выбирать костюм на вечер. Надо было спасать положение.
— Мадам, вы не могли бы немного подождать? Эдвард Каллиган сейчас не может подойти к телефону. — От растерянности механические нотки пропали, и Сьюзен заговорила своим естественным голосом. Это, конечно, не могло не насторожить бдительную леди, и она взорвалась:
— Да что вы себе позволяете! Что значит "не может подойти к телефону"! Да вы знаете, с кем раз…
— Спасибо, Сьюзен. — Каллиган аккуратно взял трубку из безвольной руки девушки и поднес к уху. — Глэдис! Я так и понял, что это ты. Кто это был? Это представитель администрации отеля. Да, представитель администрации женского пола. — Он весело глянул в сторону Сьюзен. — Ценю твою заботу, но с этим у меня все в порядке. — Сьюзен снова стала свидетельницей, как медленно менялось выражение его лица. Еще секунду назад насмешливое и игривое, оно стало жестким и чуть ли не гневным. — Глэдис! — резко сказал он. — Когда прекратится этот идиотский каждодневный отсчет перед свадьбой? Я прекрасно помню, что теперь осталось всего десять дней.
Свадьба, спохватилась Сьюзен. А я-то совсем забыла, что он скоро женится. Она стояла так близко к нему, что могла ощущать его тепло. Хотелось долго-долго смотреть на его сильное стройное тело. Сьюзен никогда не чувствовала себя достаточно раскованной в отношениях с мужчинами. Мать учила ее сохранять дистанцию, знать себе цену, не позволять смутить себя словом или прикосновением. Поэтому Сьюзен всегда держалась с достоинством, и многие считали ее неприступной.
То, что случилось с ней сегодня, не поддавалось никакому объяснению. Ее женское естество впервые так неистово откликнулось на призыв мужчины. И за его внешней привлекательностью она чувствовала что-то родное, необходимое ее душе. От его близости кружилась голова. Нужно было только протянуть руки, нежно коснуться его плеч и утонуть, раствориться в блаженстве. Он разговаривает со своей невестой — как предупреждение пронеслось у нее в голове. Он женится на ней через десять дней. Я немедленно должна уйти. Я совсем потеряла рассудок. Как в тумане, она подошла к двери и уже хотела открыть ее, когда услышала приглушенный голос:
— Куда вы?
Сьюзен медленно обернулась: его голубые глаза смотрели прямо на нее. Прикрыв микрофон ладонью, он снова спросил:
— Куда же вы уходите? Я думал, вы хотели постелить мне постель. — В его глазах снова заплясали веселые, насмешливые искорки. Непреодолимое желание поскорее удалиться еще отражалось в ее взгляде. Однако Эдвард заметил, как это выражение погасло, сменившись чем-то близким к отчаянию, когда она взглянула на его роскошную кровать. Он не мог понять причины смятения, охватившего девушку, и продолжал подшучивать, прикрыв ладонью трубку. Наконец Сьюзен не выдержала, дала волю своей злости.
— Знаете, мистер, — ледяным тоном заявила она, — я не буду тут ничего стелить. Потрудитесь сделать это сами.
Каллиган, не ожидавший такого отпора, опешил, его глаза стали непроницаемыми.
— А я полагал, вам за это деньги платят.
От гнева кровь прилила к щекам Сьюзен. Что он о себе возомнил? Она вдохнула побольше воздуха, чтобы ответить обидчику, но вовремя осеклась. Он же наверняка не знает, что я сестра Мелани и совладелица отеля. Конечно, кому придет в голову, что главный администратор дежурит у конторки регистрации и прибирается в номерах? Мог бы догадаться, что в семейных отелях все обстоит именно так. А не разыграть ли мне его? Вот он удивится, встретив меня за обеденным столом!
— Вы только о деньгах и думаете, — буркнула она наигранно-сердито, решив до конца оставаться в роли нерасторопной горничной. — Небось, хозяйке моей скажете, будто я работать отказалась? А то, что я потеряю работу, и мой муж и пятеро детей останутся без поддержки, вас не волнует! — Сьюзен старалась не смотреть на Каллигана, боясь расхохотаться.
— Да вы девчонка совсем, чтобы иметь пятерых детей! — рассмеялся Эдвард.
Она изобразила оскорбленную невинность.
— А меня еще несовершеннолетней замуж выдали.
— Конечно, могли выдать. Но что-то не похоже. — Он строго посмотрел на нее.
Сьюзен все больше опасалась не совладать с собой и решила побыстрее ретироваться.
— С вами, по-моему, кто-то по телефону разговаривает, — язвительно напомнила она. — А мне пора бежать другие комнаты убирать. — Она гордо направилась к двери. — Надеюсь, вам у нас понравится.
— Не сомневаюсь, — презрительно бросил ей вслед Каллиган,
Когда Сьюзен с высоко поднятой головой вышла из люкса, она почувствовала себя победительницей. Обвести вокруг пальца такого ловкача! Теперь она не боялась обвинений с его стороны. Если он принимал ее за горничную, то всегда можно сказать, дескать, она несколько раз по делам забегала в его номер. А ее духи оказались такими стойкими, что он, бедный, весь вечер чихал. К тому же, узнав, что она совладелица отеля, он не посмеет даже заикнуться о своих подозрениях. Все устроилось как нельзя лучше. Сьюзен уже не испытывала никакой неловкости перед назначенной встречей, наоборот, с нетерпением ждала обеда.
Мелани с укором взглянула на сияющую сестру. Она очень устала стоять у плиты, а украшение десерта вытянуло из нее остатки энергии.
— Ты что-то повеселела за последние сорок минут. Что-нибудь случилось? — спросила она недоверчиво.
— Ничего особенного. Столько всяких мелочей надо было уладить, за всем проследить. Теперь вроде все в порядке и можно со спокойной: совестью расслабиться и насладиться спокойным вечером. Я не нужна тебе? Хочу пойти переодеться.
— Иди, конечно. — Мелани все еще смотрела на Сьюзен с подозрением. — Но, по-моему, ты прекрасно одета.
Сьюзен действительно была одета весьма элегантно: черная узкая юбка и белая блузка из тончайшего шелка. Этот наряд очень шел к ней, но девушке хотелось поразить и покорить Эдварда, а для этого надо было немного изменить внешность, добавить ярких штрихов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
